– Теперь уже не тебе. Замену-то нашли?

– Стас Лемыцкий, на первое время, разумеется. – Его подметки начали выстукивать однообразный, но нарастающий ритм, а когда увеличивать частоту ударов стало невозможным, Колесников обессиленно откинулся на спинку стула и добавил: – Но тебе от него помощи ждать не следует, в среду или четверг вернется Федор Афонин, помнишь, многодетный, так вот он из тех людей, которые стесняются работать плохо. Если что, обращайся к нему. Организационные вопросы – Ухов. Ну а совсем тяжко будет – звони прямо директору. Хоть и обидел он меня сейчас, но мужик толковый. Просто руки до нас еще не доходят. Мне бы самому, конечно, надо довести дело до конца. Но от меня сейчас практически ничего не зависит. Все упирается в реактив, и черт его знает, когда он будет.

– Ухов обещал в среду или четверг.

– Обещанного три года ждут. И опять же весь вопрос – кто обещает.

– К понедельнику не будет, пишу акт – и до свидания. Мне еще в море покупаться хочется успеть.

– Кончай такие разговоры. Если не вычистить этот котел – зимой жизни не будет.

– Ты-то что беспокоишься?

– Ну как же… Хотя, конечно, чего я беспокоюсь. Дела надо сдавать.

Шелудько принес свою многострадальную «бумагу». Потом приехал Ухов, и Гущин понял, что сейчас не до него.

На другой день по дороге на пляж он встретил Людмилу. Она стояла с двумя женщинами у входа в магазин.

– Ну что, девочки, айда на речку?

Все трое переглянулись, пожали плечами, словно спрашивая: «Кто это?» – и молча пошли. При этом он видел, что Людмила шагнула первой. Одна из женщин оглянулась и покрутила пальцем у виска. Гущин поспешил уйти.

На берегу никого не было. Он плавал, пока не замерз, потом зарылся в песок, чтобы прогреть мышцы. Ничего страшного не было в том, что Людмила не захотела его узнавать. Сам виноват, незачем было навязываться при посторонних, такой непосредственностью можно и отпугнуть. Да хоть бы и так – значит, не судьба. Успокаивал себя Гущин и старался мысленно перенестись на три недели вперед, на цивилизованный южный пляж, но ловил себя на том, что и на море ищет ее, равнодушно пожимающую плечами и уходящую впереди подруг.

– Привет! – услышал он.

Рядом упала сумка, и смеющееся лицо Людмилы склонилось над ним.

– Как водичка?

Гущин молча смотрел на нее. Он дремал, когда она пришла, и теперь сидел с тяжелой, перегретой солнцем головой и ничего не понимал.

– Что же вы в пятницу не пришли? Ну ладно, не будем сводить счеты, полезли купаться.

Рискуя врезаться в дно, он прыгнул с берега и, только вынырнув, проснулся окончательно. Людмила трогала воду ногой, ойкала и смеялась. Он подплыл к ней.