Помимо этого, Шувалов основал в 1754 году Дворянский заемный банк и Купеческий банк для выдачи кредитов – как долгосрочных, под залог имущества, так и краткосрочных, коммерческих. Ни один из банков не просуществовал долго (Коммерческий банк закрылся в 1782 году, Дворянский – в 1786-м): основными заемщиками того и другого были знатные вельможи, включая министров и самого Шувалова – заставить их возвратить взятые суммы оказалось невозможным. В царствование Екатерины II функции ссудных организаций и сберегательных касс выполняли еще несколько учреждений, в том числе воспитательные дома в обеих столицах и Приказы общественного призрения в губерниях. Но они мало что могли сделать для обеспечения нужного притока капиталовложений в промышленность. Можно было брать займы у частных лиц, но под большой процент (до 20 %), хотя при Шувалове максимальная ставка была установлена в 6 % (Уложение 1649 года запрещало какое бы то ни было ростовщичество). Однако у купцов имелся доступ к нескольким полезным коммерческим инструментам: надежность крупных покупок обеспечивала эффективная, регулируемая государством система векселей. Вексельный устав (1729) предусматривал возможность обращения в коммерческие суды (подконтрольные городским властям), которая сохранялась в течение всего столетия. Эти же суды защищали договорные права.

На протяжении всего XVIII века государство в той или иной мере зависело от монополий, претендуя на исключительный контроль над стратегическими и крайне прибыльными товарами, такими как драгоценные металлы, соль и спиртное. Монополия также накладывалась на продукцию отраслей, зависевших от предоставляемой государством рабочей силы (поташ, икра, деготь, смола, ворвань) или на товары, пользовавшиеся большим спросом (икра, ревень, табак), поставки которых государство могло без труда контролировать. Как напоминают Кэхэн и Ананьич, на казенные монополии приходилась лишь небольшая часть русского экспорта – 10–15 %. Государство никогда не стремилось установить контроль над большинством важных экспортных товаров, таких как лен, железо, сало и зерно, и на протяжении всего столетия в основном поощряло частных предпринимателей. Петр I, к примеру, в 1719 году упразднил монополию почти на все экспортные товары для поощрения частной торговли. В 1763 году, при Екатерине II, государство отказалось почти от всех монополий, исключением стали такие товары, как поташ и железо (их постигла та же участь в 1773 году), спиртное и соль.

Именно спиртное и соль были наиболее «постоянными» и прибыльными для государства монопольными товарами. Шувалов, несколько уменьшивший подушную подать – уступка крестьянам, – одновременно поднял цены на них; поступления от косвенных налогов выросли в 2,7 раза. Он также снискал расположение дворянства, предоставив ему монополию на винокурение (1754) – под нее не подпадали лишь государственные винокуренные заводы. До 1750-х годов производство было диверсифицировано, водка и соль продавались непосредственно в городах и деревнях; теперь же напитками, произведенными в дворянских имениях, стали торговать купцы. Если в 1749 году винная монополия давала 12,8 % всех государственных доходов, то через десять лет – 21,2 %. В 1760-х годах эта цифра составляла уже 25 %, еще 7−10 % приносила соляная монополия.