Но чем больше заглушались симптомы болезни, тем чаще он стал задумываться о будущем, часто ставя меня в тупик своими неожиданными вопросами. Однажды во время дежурства по отделению, проходя через фойе, я увидела его рядом со Светланой. Она опять что-то рисовала, совсем уйдя в себя и не замечая никого вокруг. Сергей сидел рядом в продавленном старом кресле и, исподлобья, наблюдал за ней. Я кивнула и прошла в свой кабинет, но через секунду он постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл следом. Он сел напротив меня и вдруг произнёс.

— Я всё думаю, думаю… На что я потратил свою жизнь? Пока я унижал подчинённых, пьянствовал и швырял деньгами, другие жили… Понимаешь, жили по-настоящему. Вот хотя бы Светка. У неё душа переполнена… Она всех любит, всем готова помочь, хотя сама… В чём душа держится… И всё время в работе. Я первый раз в жизни столкнулся с творческим человеком. Это так заразительно! Да, что там говорить! Ты зря меня лечила, Ириша. Я — дерьмо.

В его словах и в голосе не было ни малейшей доли кокетства. Он сказал это с такой тоской и с таким глубоким отчаянием, что у меня внутри всё сжалось.

— Ты понимаешь… — Продолжал Лабецкий. — Я сейчас чувствую себя хуже, чем когда-то на скамье подсудимых… Ты понимаешь, о чём я?

— Догадываюсь… Но я — не судья тебе, Серёжа, я только твой врач. Успокойся. Ангелов на земле я что-то не встречала. Они все на небесах.

— Что мне сейчас делать, скажи? — Он покачал головой и продолжал обречённо. — Я надеюсь, что туберкулёз мы, то есть ты, остановила, но что мне делать со своей жизнью, не знаю, сколько мне Господь отпустил? Но ведь жить как-то надо…

— Ты знаешь что, Сергей… — Попыталась я его успокоить. — Как твой друг, я могу сказать только одно… Конечно, главным врачом ты больше никогда не будешь, но ведь ты — доктор… Медицинских специальностей много, выберешь любую, какую сможешь осилить в свои сорок пять, и труби до пенсии…

Мы проговорили в тот вечер до отбоя, потом я погнала его отдыхать.

У самой двери моего кабинета, он вдруг спросил, глядя мне прямо в глаза.

— Ты ведь знаешь, что… Наталья… Ты знаешь, она теперь для меня…

— Иди спать, уже поздно. — Махнула я на него рукой.

Он тихо улыбнулся и вышел.

Наталья вскоре уехала на полтора месяца в город на курсы усовершенствования. И я вдруг поняла, что не только мне, но и Сергею без неё плохо. Он поскучнел и погрустнел, я успокаивала себя и его, что курсы эти всего только полтора месяца. Наталья часто мне звонила, думаю, и ему тоже, в воскресенье приезжала, и я как-то встретила Лабецкого в нашей парадной. Он не смутился, поздоровался, о чём-то спросил и поднялся в квартиру Натальи — я живу на два этажа ниже. «Дай Бог им счастья!» — подумала я тогда.