“Красивое” и “страшное” началось с того, что предметы внутри сферы резко стали прозрачными. Только полоска тротуара у нас под ногами (около трёх метров длиной) и немножко малиновой стены прямо за нами (чуть выше метра) остались такими, как были. Остальное содержимое шара не исчезло совсем, но стало еле различимым. Казалось, что всё в шаре сделано теперь из разных видов стекла: от совершенно прозрачного до чуточку хрустального, преломляющего свет.
Мы, естественно, ахнули. У Закировой закружилась голова. Из-за того, что нижняя половина сферы стала видимой, нам казалось, что мы парим на своём обрубке тротуара над центром аккуратного котлована. Так продолжалось 13 секунд. Мы успели разглядеть много “стеклянных” вещей и даже “стеклянного” человека внутри дома.
Две последние стадии “снежного шара” описывать труднее всего. Йокинен называет их “планетарий” (ср. наводку Диляры Касымовой) и “калейдоскоп”. На видео эта часть была смазанной и хаотичной. Её просмотр больше мешал нам приводить в порядок свои впечатления, чем помогал. Мы даже не стали досматривать.
Началось с “планетария”. Вместо котлована, улицы, зданий и голубого неба с облаками мы вдруг увидели какой-то глубокий космос. Огромные звёздные скопления висели над нами, расстилались под нами, окружали нас со всех сторон, преломляясь в “хрустальной” начинке дома. Звёзды были невероятно густые. На Земле таких не увидишь даже в самую ясную ночь где-нибудь в горах на Алтае.
От “планетария” головы закружились у нас обеих. Нам реально казалось, что мы стоим на крошечной платформе посреди Вселенной. Мы жались друг к другу и к единственному непрозрачному кусочку фасада. Старались быть как можно дальше от края тротуара. Напрасно Йокинен заверяла нас, что бояться нечего. Она даже сошла на “стеклянную” проезжую часть и стояла там как минимум до конца “планетария”, будто подвешенная над галактиками. Но нам всё равно было страшновато. Закирова даже не выдержала и присела на асфальт.