Лизаксанна была бы рада помочь с тетрадью, но она слишком медленно печатала. У неё не меньше часа уходило на страницу. Вернадский, само собой, вовсе ни на что не годился. Хорошо, что вечером, когда все собрались на внеочередное заседание, смогла приехать Тайна Лайтинен. Её появление (поздно, чуть ли не в десятом часу) немного привело Алину в себя. Вместе они споро отксерили добросовестные записки Андрея Закирова в девяти экземплярах, а Лизаксанна разложила всё по папкам.

В начале двенадцатого Тайна и Лизаксанна завернули пять готовых папок в пузырчатую плёнку и уложили в оранжевые коробки с надписью posti. И плёнку, и почтовые коробки купила Даша ещё в первых числах августа. Алина, у которой получались самые ровные и печатные буквы, давно написала на коробках адреса:

Вите Яновской в Ригу,

Елене Негиной в Калининград,

Петру Цихненко в Лейпциг,

Нанико Шуквани в Берлин,

Диляре Касымовой в Монреаль.

Когда всё было готово к отправке, КД, не проронившая до того ни слова за целый вечер, объявила вдруг, что в две из пяти посылок необходимо уложить ещё один документ.

Алина, услышав это, опустила телефон с новостями.

– Это кому именно? – насторожилась она.

– Почему ж только в две? – очнулся от дрёмы Вернадский в кресле.

– Что ещё за документ? – спросила Лизаксанна с такой неприязнью, что Даша вздрогнула.

– Ну, несите, – сказала Тайна. – Покажите. Мы решим вместе.