Марья, наверное, свои истории рассказывала тоже тихо. И музыку приглушили. Всё застолье было как будто приглушённое. Но, кажется, не грустное. Они ели вкусности, пили шампанское, хихикали. Конечно, уже приходилось врать через умолчание. Ведь наверняка говорили про Дашино лето в Хельсинки, про «Лаконию». И наверняка она без конца думала о маме. Какую распечатку мама сейчас читает? Что мама сейчас чувствует? Однако и враньё, и мысли о маме скоро выветрятся. Запомнится, что Томми запустил в телевизоре галерею её детских фотографий, начиная с самых ранних, ещё даже не цифровых, а плёночных, отсканированных. Запомнится, как она поглядывала на эти фотки и отмечала с наивной радостью, что не помнит, когда они были сделаны, а если и помнит, то очень смутно, без фальшивых сочных подробностей. Вовсе не как тот лингвист из ПЛП, которому подделали воспоминания о детстве.
За столом в гостиной, видимо, просидели часа два. На улице уже темнело, когда Марья уходила. Марья, скорее всего, звала её погулять по городу и/или выпить ещё шампанского у них в саду. У Марьиной семьи тогда был настоящий сад с кучей яблонь и слив, с фонтанчиком, с беседкой. Но Даша, наверно, сослалась на то, что хочет побыть с мамой.
Картинка с пометкой о запахе: они с Марьей обнимаются на крыльце в сумерках, и Марья пахнет Марьей, а ещё немного хлебом и прочей выпечкой. Она же прикатила к ней на день рождения прямо из родительской пекарни. Сам запах, конечно, в памяти воспроизвести невозможно. Просто будет уверенность, что Марья в тот вечер пахла хлебом.
Дальше кусок, где всё скомкано. Кажется, Олли всё-таки не удержался и прислал ей длинное послание с фотографией кролика Олифанта в колпаке и чёрной бабочке. Типа, Олифант тебя поздравляет, а я, пользуясь случаем, к нему присоединяюсь и хочу тебе всего пожелать и сказать, что ты самая – ну, короче, в таком духе. Кажется, она хотела помочь Томми убрать со стола и зарядить посудомойку, а он всё отмахивался и гнал её к маме. И вроде бы она поднялась к маме в конце концов. Но при этом есть картинка: мама спускается по лестнице, а она смотрит на неё из прихожей. Мама что-то говорит по-русски, не переводя для Томми. Например: «Я прочитала. Давай прогуляемся немножко. Поболтаем заодно». Или просто: «Пойдём на площадку».
Вне всякого сомнения, они с мамой вышли из дома и пошли на маленькую детскую площадку в конце улицы. Сумерки к тому времени уже кончились. Воздух сильно остыл. Сто процентов было темно и зябко. Вроде бы роса на траве. Картинка: они стоят у