Ладно, произношу я, лихорадочно думая «рано, рано». Так что ты делаешь завтра после концерта?

Он все смотрит на мои губы. Потом откашливается и сообщает, что отправляется на ретрит.

Вау. Это где все целыми днями хором поют или…

Нет, спокойно отвечает он. Это распространенное заблуждение. На самом деле на ретрите нельзя говорить. Он необходим, чтобы почувствовать, что живешь в моменте. Ни дедукции, ни индукции – чистый опыт. Может, тебе бы это мало что дало, ты ведь и так познала дзен. В смысле, твоя логика в определенном смысле прямо противоположна рассудочным выкладкам. Но мне будет полезно на время отключить мозг.

Он все говорит, говорит и словно меня гипнотизирует. Я не могу оторвать взгляда от его рук. У него новое кольцо – серебряное, с черным камнем. На шее тоненькая цепочка с мандалой, которая покачивается, когда он разговаривает. Конечно, продолжает он, всегда есть опасность, что зациклишься на самоанализе и так и не придешь к самоощущению, но в конце концов главное – это сострадание.

Тут я начинаю смеяться, и он растерянно спрашивает – что?

Помнишь метроном? – спрашиваю я. Эзра как-то сказал, что нам так сложно понять друг друга, потому что мы живем в разных ритмах. И на двадцать первый день рождения подарил мне метроном. Смотри, вот ты – сказал он и тронул маятник. Тот затикал – тик-тик-тик. Эзра остановил его пальцем и добавил – а вот я. Он снова отпустил маятник, и тот затикал куда медленнее.

А это точно был я? – неуверенно спрашивает Эзра, хотя рассказанная мной история ему явно нравится.

Ему кажется, что я все это выдумала. Но я-то точно помню, что на шее у него в тот день был красный шарф и что от него пахло карандашной стружкой.

Чему еще ты научился у дзена, кроме сочувствия? Слышу в собственном голосе едкие нотки и пытаюсь не давать воли злости. Просто, как по мне, это все какая-то антистрасть, антиаппетит. «Анти-я» я не добавляю.

Оказывается, он ходил к гуру, и та спросила – как будет звучать хлопок одной ладонью. И вот он уже несколько месяцев думает над этим вопросом.

Это означает не впитывать ожидания других людей, не попадать в ловушку собственных желаний. Когда занят истинным самовыражением, плохих поступков не совершаешь.

Получается, можно не заморачиваться тем, как твое поведение повлияет на других, я правильно поняла?

Мимо проходит официантка, и я меняю заказ. Она записывает мои пожелания в блокнотик. Эзра отдает ей наши меню и произносит «спасибо» так, словно извиняется за меня.

Зонта ни у него, ни у меня нет, и в холл мы вваливаемся мокрые насквозь. Эзра трясет головой, как собака, и спрашивает Николая, нет ли у него зарядки для андроида.