Лишь теперь, спустя столько лет, я стыжусь, что написала такое своему отцу. И ведь потом, после того как мы разбили ему сердце, оказалось, что семейство Маккормик сумело найти лазейку в исходных трастовых документах и, поскольку мы с Тото были приемными, а не родными детьми, после долгой и дорогостоящей юридической тяжбы все кончилось тем, что нам достался мизерный процент траста. Теперь я усматриваю в этом нравственную справедливость — пожалуй, расплату за нашу алчность и предательство по отношению к родному отцу. Мы не заслуживали участия в этом трасте.
Однажды в начале 1947 года папà облачился в деловой костюм, галстук и сандалии, взял свой кожаный портфель и поехал в Париж на ежемесячную встречу с бухгалтером, господином Рено, чтобы вручить ему счета на оплату, — такую поездку, за исключением военных лет, папà совершал каждый месяц в течение последней четверти века. Но на сей раз, когда он добрался до конторы господина Рено, расположенной на бульваре Распайль в 7-м районе, контора была на замке, жалюзи опущены, а на двери висела табличка «Сдается внаем». Папà зашел в соседнее заведение — это оказалась сапожная мастерская — и спросил у хозяина, не знает ли он, что случилось с господином Рено, бухгалтером. Сапожник посмотрел на него поверх очков и типично по-французски чуть пожал плечами.
— Понятия не имею, сударь, — сказал он. — Как-то вечером в конце прошлого месяца я закрывал мастерскую и в окно видел бухгалтера за столом, он, как обычно, работал. А на следующее утро, когда я открывал мастерскую, его контора была пуста, совершенно пуста. Ни мебели, ни шкафов, ничего. Примерно через неделю пришел домохозяин, навел чистоту, опустил жалюзи и повесил табличку «Сдается внаем».
— Вы с ним разговаривали? — спросил папà, в груди у которого волной поднялся ужас. — Не спрашивали у хозяина, оставил ли господин Рено новый адрес?
— С какой стати, сударь, — отвечал сапожник. — Он не был моим бухгалтером, и у меня нет нужды с ним связываться. Мы хотя и соседствовали больше двух десятков лет, но только здоровались временами, а дружить не дружили. Правда, домохозяин упомянул, что господин Рено среди ночи уехал из города, скрылся. Другие клиенты приходили сюда в этом месяце, искали его, как и вы. Я рассказал им то же самое, что и вам, сударь. Думаю, весьма маловероятно, чтобы этот бухгалтер оставил новый адрес. Думаю, господин Рено не хочет, чтобы его нашли. Думаю, он мошенник.
— Но у него мои деньги, — сказал папà тихим испуганным голосом, ужас захлестнул его со всей силой, в ушах шумело. — У него