Какой стыд — ведь я с готовностью использовала свое положение любимой дочери и написала папà письмо с требованием денег, ни на миг не задумываясь о том, что он почувствует. На всех нас лежит этакая ноша, бремя всякой-разной вины и покаянных сожалений, тяжелых, как каменные глыбы. Вот почему, стоя на балконе в Лозанне, глядя на Женевское озеро и далекие огни французского Эвиана, я охотно воображаю себя парящей по воздуху, легкой как перышко, невесомой.

Так называемое образование, полученное в Хитфилдской школе, ума мне не прибавило, и я могу представить себе реакцию папà на это мое письмо, единственная и прозрачная цель которого — попытка отжать немного денег, причем кукловод, мамà, не таясь, управляет мною за сценой. Я представляю себе, как папà пьет за обедом и бранится, изображая перед гостями мамà со своим характерным циничным юмором, который защищает его или хотя бы до некоторой степени ограждает от разбитого сердца.

Я с ума сходила по Джону Гесту и часто думаю, насколько по-иному могла бы сложиться моя жизнь, осуществи мы свои матримониальные планы. Познакомились мы осенью 1937-го в йоркширском поместье леди Уилкинсон, куда приехали на ежегодный охотничий уик-энд. Это было одно из крупных светских и охотничьих событий сезона, и все считали приглашение туда большой удачей. Гости съезжались в пятницу, сама охота происходила в субботу, а бал — в субботний же вечер. Леди Уилкинсон была прекрасной хозяйкой и любила общество молодежи; она пользовалась определенной известностью как сваха и всегда приглашала интересную комбинацию гостей и охотников разного возраста. В тот уик-энд я была там вместе с мамà, дядя Леандер находился в одном из своих частых рыбацких путешествий по свету; лисьей охоты он никогда не любил и имел собственный круг спортсменов-единомышленников. Вместе с тем он был куда менее светским человеком, нежели мамà, и любил проводить время в одиночестве, чего мамà терпеть не могла.

Джон был на несколько лет старше меня и как раз окончил Кембридж. Происходил он из очень богатой семьи британских промышленников; один из его предков основал металлургическую компанию, которая со временем стала крупнейшей в мире. На ежегодном охотничьем уик-энде у леди Уилкинсон царила весьма романтическая атмосфера, как по заказу, чтобы влюбиться. В первый же вечер за ужином нас с Джоном посадили рядом в огромной столовой с темными панелями, со столом настолько длинным, что из конца в конец впору перекликаться. Это создавало странно уютную обстановку для соседей по столу. Леди Уилкинсон благоразумно усадила мамà рядом с собой на дальнем конце стола. В присутствии мамà я всегда слегка нервничаю и молчу, потому что совершенно уверена: она слушает мои разговоры с другими и критикует, а потом объявит мне, что все, что я делала и говорила, неправильно, и я буду сгорать от унижения.