— Меня несколько настораживает, что Джон пока не познакомил тебя со своей семьей, — сказала как-то раз мамà; в ту пору мы с Джоном встречались уже несколько месяцев. — Если у него серьезные намерения, Мари-Бланш, пора бы это сделать. Хорошо воспитанному молодому человеку вроде Джона не обойтись без одобрения семьи.
Джон входил в состав кембриджской гребной команды и однажды погожим весенним днем (мы тогда были вместе уже пять месяцев) пригласил меня на прогулку по Темзе — разумеется, не на маленькой гоночной лодке, а на широкой весельной. И вот вдруг Джон перестал грести, сложил весла, пустил лодку по течению. А потом по-настоящему стал на колено передо мной — я сидела на корме — и достал из кармана атласную коробочку.
Открыл ее и протянул мне.
— Мари-Бланш, ты окажешь мне честь стать моей женой?
В коробочке было красивое обручальное кольцо, платиновое, с бриллиантом и сапфирами.
Руки у меня так дрожали, что я не смела взять у него коробочку, опасаясь, что уроню ее в реку или опрокину лодку.
— Пожалуйста, дорогая, позволь я надену это кольцо тебе на палец.
— Да, Джон, дорогой, я почту за честь стать твоей женой. Пожалуйста, — сказала я, протягивая ему дрожащую руку, — надень его мне на палец.
Он вынул кольцо из коробочки и успокоил мою руку.
— Если ты не перестанешь дрожать, милая, — пошутил он, — кольцо угодит на дно Темзы, а мы окажемся в воде. — Он надел мне кольцо. — Завтра ты познакомишься с моей семьей, Мари-Бланш. Я ждал так долго, потому что хотел полной уверенности. Теперь я знаю, вне всякого сомнения, мы предназначены друг для друга, предназначены быть вместе. Навсегда.
4
4
Навсегда. За всю мою короткую жизнь я никого не любила так, как Джона Геста в тот миг на Темзе, когда красивое бриллиантовое кольцо сверкало на моей руке в лучах весеннего солнца. Однако навсегда, как часто показывает жизнь, далеко не всегда такой уж долгий период.
Семья Джона владела домом в Лондоне, а также загородным поместьем под Батом, куда он и повез меня в тот уик-энд. Его родители, сестра и брат собрались там, чтобы познакомиться с его маленькой француженкой-невестой. Они знали Леандера Маккормика и его семью, несколько лет встречались с ним в компании и очень ему симпатизировали. И, разумеется, знали мамà, с тех пор как она вышла за дядю Леандера. Но в особенности англичанки издавна питают к француженкам недоверие, вероятно рожденное, по крайней мере отчасти, простой завистью, а отчасти убежденностью, что их романские соседки за Ла-Маншем в лучшем случае не слишком чистоплотны, а в худшем — аморальны. Одновременно, учитывая историю замужеств мамà, она имела репутацию авантюристки, искательницы приключений, что прекрасно сознавала и на что отвечала чисто французским пожатием плеч и восклицанием: