— Кстати, Мари-Бланш, — сказал сэр Ральф, — чтобы вы чувствовали себя среди нас как дома, я доставил из наших погребов несколько бутылок вина к ужину, французского вина, разумеется. А как же иначе?

— Вы очень добры, сэр Ральф. Благодарю вас. Я думала, в Англии все пьют только джин.

Сэр Ральф рассмеялся:

— О да, прозрачный эликсир, на котором построена Британская империя! Мне кажется, Джон говорил, что вы родом из Бургундии, это правда, мадемуазель?

— Да, из департамента Кот-д'Ор. Моя семья по-прежнему живет там.

— Думаю, в Англии француженке больше всего недостает доступа к винам ее родины, — сказал сэр Ральф. — Надеюсь, мой сын умел найти их для вас в Лондоне.

— О да, — сказала я, с улыбкой глядя на Джона. — Он прекрасно обо мне заботится, сэр Ральф. Но я пью мало. К сожалению, вино сразу бросается мне в голову.

Дворецкий разнес бокалы, и я взяла свой.

— Одного мне вполне достаточно.

Джон сказал мне, что объявит о нашей помолвке после ужина и попросил до тех пор не надевать кольцо, чтобы это стало сюрпризом для семьи. Поэтому я удивилась, когда он встал и произнес:

— Отец, я хотел подождать с объявлением до конца ужина. Однако, коль скоро мы отмечаем приезд Мари-Бланш этим чудесным шампанским, думаю, самое время сказать прямо сейчас. — Он достал из кармана коробочку с кольцом, открыл ее и вынул кольцо. — Я сделал Мари-Бланш предложение, — он надел кольцо мне на палец, — стать моей женой. И она согласилась.

— Браво, сын! — вскричал сэр Ральф, поднимая бокал. — Тогда выпьем за счастливую пару по этому очень-очень радостному случаю!

Я не могла не заметить взгляд, каким обменялись мать Джона, леди Харриет, и его сестра Беатриса, — один из тех загадочных семейных взглядов, мгновенно сообщающий всю историю их общего разочарования, даже ужаса, что их сын и брат намерен жениться на маленькой французской шлюшке, мнящей, будто она обворожительна, с этим ее очаровательным акцентом и звонким смехом, это она-то, вымуштрованная собственной мамашей в хитростях женского авантюризма. Теперь обе бледно улыбнулись и равнодушно выпили за помолвку. Я выпила шампанское, хихикнув, когда пузырьки попали в нос, а затем очень непривлекательно шмыгнула носом, отчего захихикала еще пуще. Чопорные британки совершенно правы: мы, француженки, немножко грубоваты. Джон рассмеялся вместе со мной, как и сэр Ральф. Я видела, что завоевала по крайней мере одного члена семьи. Пузырьки шампанского словно мчались по телу, щекоча повсюду. Я почувствовала себя менее скованно, более уверенно.

Младший брат Джона, Артур, был совсем другой, непохожий на брата и сестру. Я помнила, чтó Джон рассказывал о нем: он беспутный, скверный мальчишка, тогда как сам Джон ответственный и работящий, а Беатриса — домоседка и старая дева. В свои девятнадцать Артур был по возрасту ближе ко мне, миловидный мальчик с буйной гривой курчавых волос, надменный и самоуверенный. И явно падкий до женщин, я несколько раз перехватила его оценивающий взгляд, веселый, кокетливый, будто у нас двоих был какой-то личный невысказанный секрет.