Вот и я тоже выглядела в глазах семьи подозрительно и буквально в первые же минуты знакомства прочитала на лицах матери и сестры Джона почти нескрываемое выражение недоверчивой, слегка скептической пытливости. Я тотчас насторожилась. С другой стороны, отец Джона и брат, казалось, были очарованы
После того как нас разместили в соответствующих комнатах, Джон устроил мне экскурсию по поместью. Красивое место, со строго распланированными садами, спускавшимися к идиллическому пруду. Мы сидели на каменной скамье, по зеркальной глади плавали лебеди. Джон поцеловал меня.
— По-моему, твоей матери и сестре я не понравилась.
Он рассмеялся:
— Чепуха. Они же только что с тобой познакомились. У них не было времени создать себе впечатление.
— Я чувствую себя как под микроскопом, все меня разглядывают.
— Так и есть, дорогая. Все тебя разглядывают. Увы, все это неизбежная часть процесса, ты должна одолеть препятствие, тогда тебя примут в семью. Но они прекрасные люди и, когда узнают тебя, полюбят так же, как я… ну, может быть, не
Вечером мы собрались в салоне на коктейль. Отец Джона, сэр Гест, был весьма жовиальный мужчина, чье красное лицо и заметные жилки на носу указывали, что он большой любитель коктейлей.
— В честь вашего визита, Мари-Бланш, — сказал он, — я решил, что будет
— О, вы говорите по-французски, сэр Гест, — сказала я.
— Плохо, дорогая, я только делаю вид, что говорю. Главным образом я говорю на языке вин.
Как бы в ответ на реплику, в комнату вошел дворецкий с подносом, на котором стояло ведерко со льдом и шампанским и бокалы.
— «Боллинже» двадцать девятого года. Вас это устраивает, дорогая?
— Превосходно, сэр Гест. Обожаю шампанское.
— Чудесно! Вижу, мы с вами подружимся, Мари-Бланш. И прошу вас, называйте меня сэр Ральф.
Дворецкий откупорил шампанское и наполнил бокалы.