Мы перешли в столовую, где униформированные слуги, неслышно ступая по обюссонскому ковру, подали ужин, негромко, с британским выговором называя каждое блюдо. Звон столового серебра по тарелкам эхом отдавался в пугающей тишине столовой.

Дворецкий, мистер Стэнли, подавал вино, несколько церемонно преподнося различные изысканные сорта, выбранные сэром Ральфом к каждому блюду. Я сидела по левую руку от сэра Ральфа, и он анонсировал каждое вино лично мне, называл год урожая и особые качества, видимо, просто на основании моего происхождения предполагал, что тут мы с ним знатоки.

— Я выбрал это вино, дорогая, ко второму блюду, — сказал он, — так как оно из ваших родных мест, «Монтраше» девятьсот шестого года из la maison Bouchard[25]. Великолепный урожай, хотя, пожалуй, теперь уже чуть старовато. Давайте-ка отведаем… — Он покружил вином в бокале, затем поднял его к свету, восхищаясь глубоким желто-золотым оттенком. Глубоко вдохнул аромат, отпил глоточек, подержал во рту, проглотил. — Да, хотя отчетливо чувствуется букет старины, я бы сказал, недурно, весьма недурно. Скажите мне, что вы думаете, Мари-Бланш.

Он попросил мистера Стэнли наполнить мой бокал. Я была смущена вниманием и в самом деле начала думать о себе как об этаком энофиле. Хотя мамà почти вовсе не пила, я много лет слышала за ужинами достаточно рассуждений папà на эту тему и знала, что сэр Ральф приказал подать одно из лучших своих вин.

Я пригубила вино, проделав тот же ритуал, что и сэр Ральф, и объявила вино восхитительным. Он был очень доволен.

К следующему блюду мистер Стэнли подал новую бутылку.

— А теперь самое главное, дорогая, — сказал сэр Ральф ласково, — la pièce de rèsistance[26] — «Шато-Лафит» девятисотого года.

Я уже изрядно захмелела, смеялась опасно громко и пронзительно. Несмотря на недобрые взгляды строгих англичанок, я чудесно развлекалась. Однако заметила, что Джон смотрит на меня через стол с выражением некоторого беспокойства. Его брат Артур, сидевший по другую руку от меня, ухмылялся. Мне показалось, что его нога под столом коснулась моей, но я тотчас подумала, что мне почудилось. Но секунду спустя его нога в носке погладила мне икру. Это не было неприятно, и я не стала отодвигаться. Забавно, как по-иному выглядит мир после нескольких бокалов вина.

Остаток ужина я помню плохо. Помню, что слишком много и слишком громко смеялась всему, что говорил сэр Ральф, правда, он как будто не возражал. Помню все более чопорное, самодовольное выражение на лицах матери и дочери, по мере того как перед ними раскрывалась невеста их сына и брата.