Кэмп-Форрест Таллахома, Теннесси Ноябрь 1941 г
Кэмп-Форрест
Таллахома, Теннесси
1
1
Жизнь армейской жены в Кэмп-Форресте в Теннесси совершенно неромантична и скучна, как и предупреждала мамà. Нельзя не признать, что при всей своей непримиримости, безапелляционности и субъективности в оценках мамà зачастую оказывается права.
Первые шесть месяцев мы жили в маленьком коттедже в той части базы, где разместили женатых офицеров. На службу и обратно Билл ездил на велосипеде, которому дал имя Бесси, и, как только выдавалась свободная минутка, приезжал домой повидать меня, заняться со мной любовью. Он знал, что я умираю от скуки и чувствую себя на базе прескверно, и, насколько позволяли обстоятельства, старался быть внимательным мужем.
Я почти сразу забеременела Билли, и за несколько месяцев до его рождения мы съехали из казенного жилья, сняли дом неподалеку, в городке Уинчестер. Дом простой, но побольше коттеджа на базе, а в городке есть где купить продукты и самое необходимое, что по меньшей мере обеспечивает мне хоть какое-то занятие, пока Билл играет в военные игры, разъезжает вокруг базы на джипах, участвует в маневрах, выполняет бумажную работу и все прочее, что положено мужчинам в армии. Если честно, то для меня все это — смертельная скука, я даже не расспрашиваю Билла, чем он занят день-деньской. Большей частью сижу в доме одна и толстею в ожидании Билли. Я ненавижу дискомфорт беременности и утреннюю тошноту и сказала Биллу, что не намерена это повторять. Я не создана для материнства.
Друзей у меня здесь нет, и я ужасно тоскую по Чикаго, по своим соседкам и по театральной школе, даже по своенравному драматургу Сэму Коннору. Жалею, что уехала. Хочу вернуться к прежней жизни. Долгие унылые обеды в Банкетном зале среди богатых друзей мамà и те кажутся мне теперь невероятно блестящими, ведь здесь я общаюсь только с молодыми женами американских офицеров, а они безумно действуют мне на нервы своими бесконечными кофейными посиделками, пирогами и сплетнями. Одно несомненно: кроме Билла, шныряющего вокруг с любительской камерой и щелкающего моментальные фотографии для наших альбомов (которым, как он убежден, будут очень рады наши дети и внуки и которые, как он думает, помогают мне скоротать время за вклеиванием и подписыванием), никаких фоторепортеров здесь нет, никто не запечатлеет ни мои модные наряды, ни мою ошеломительную коллекцию шляпок, нет и светских колумнистов, чтобы взять у меня и моего последнего кавалера интервью или сделать вид, будто их всерьез интересует моя глупая болтовня о жизни в театре, какую я себе планирую по окончании учебы. Мамà и тут права: какая же я была дура. И дурой осталась.