— Но вы же понимаете, мадам, это не обязательно. И так происходит не со всеми. Некоторые люди примиряются со своей жизнью, учатся на своих ошибках, чтут свое горе, но находят место, куда его спрятать, преодолевают свои зависимости, двигаются вперед, а не вязнут в прошлом. Они даже… даже становятся счастливы.
— Я уже говорила, доктор, меня эти
— Если вы сдались, мадам Фергюс, я вам помочь не могу.
— Мы оба сдались после смерти Билли, хотя тогда об этом не знали. Мы не собирались заводить еще детей, но потом решили, что, может быть, это поможет нам справиться, преодолеть его смерть. Принести в мир новую жизнь, понимаете? Заместительные дети. Идея принадлежала Биллу. Очередная иллюзия. И честно говоря, меня она не увлекала. Я не была для Билли хорошей матерью. Не знала, как ею стать. Откуда я могла знать? С кого могла взять пример? В моем детстве мамà так редко бывала дома, что о материнстве я судила только по своей гувернантке Луизе. А ей платили, чтобы она ухаживала за мной. Это была ее работа. Причем не самая приятная, включавшая массу труда, как мне казалось. Для Билли все делал Билл. Он был ему и матерью, и отцом.
— Вас обижало, что муж узурпировал роль матери Билли?
— Я никогда об этом не думала… Нет, вряд ли я обижалась, думаю, наоборот, радовалась. Я передала ему заботы о Билли, потому что была молода, инфантильна, ленива и не знала, как быть матерью. Мне хотелось просто веселиться. Хотелось, чтобы жизнь опять стала веселой. А материнство не развлечение, доктор. Не театр. Не Бродвей и не Голливуд. Не танцы после ужина и не балы, не походы на ужин в роскошные рестораны. Вот в этом мамà разбиралась, это я от нее усвоила. Да-да, она научила меня, что материнство не шутка, не развлечение, а работа, для выполнения которой надо кого-нибудь нанять. Но Билл вообще-то не возражал, он обожал Билли. С удовольствием заботился о сыне. И хорошо это умел. Был ответственнее меня, доктор. Билл из тех мужчин, которые все умеют делать хорошо. Он не доверял другим, считал, что они не могут выполнить ту или иную работу так же хорошо, как он, и, в общем, так оно и было. Он сомневался, что я буду Билли хорошей матерью, и я перепоручила все заботы ему. Почему бы и нет? Меня эта работа не интересовала.
— Тем не менее вы завели еще двоих детей.
— Да, но я ведь сказала: идея принадлежала Биллу. А я, наверно, думала, что стану для них лучшей матерью, чем для Билли.
— Но не стали?
— О нет, наоборот, стала еще худшей. Намного худшей. После смерти Билли нам с Биллом следовало развестись. Развестись и найти себе других партнеров и другую жизнь. Чтобы попытаться забыть. А оставшись вместе, мы лишь изо дня в день напоминали друг другу о смерти Билли. Двадцать лет винили друг друга. Поедом друг друга ели.