Я произношу формулу из, как писано в «Гарри Поттере», книги стандартных родительских заклинаний: «Стой, опасно, голову разобьешь, упадешь и с концами, нырнешь – доставать не буду, поплывешь сам» – и опоминаюсь только, когда вижу перевод этой мертвой латыни на язык человеческих чувств. Самс, шагнувший было по бетонным ступеням к пруду, застывает, теряет к воде интерес и поворачивает обратно. Тут мне и правда становится страшно: неужели я вот так, за раз, неосторожным словом подорвала в человеке исследовательское дерзание? Через несколько минут мы заруливаем в кустах на такие же ступеньки, только шаткие, дырявые, деревянные, и с них-то наконец заглядываем в пруд. Меня отпускает, но я запоминаю, что ребенок всегда найдет выход к воде, и лучшее, что я могу сделать, – успеть согласиться на тот, что покрепче.

Зато как малодушно я рада, что Самс научился отбегать с дороги при первом жужжании колес, так что пробило даже обычно спокойного мужа, который заволновался, не опасно ли вот так опрометью бросаться в кювет. Самс ныряет в летнюю траву по щиколотку, потом выглядывает из своего зеленого коридора на взлетную бетонку и, поняв, что послышалось, сам себе отменяет команду: «Не-а!»

А вот бабушками его пока не пугали, поэтому, стоило одной заговорить с ним в парке, расспрашивая дежурно про птичек, как он решительно меняет объект прогулочной привязанности и от мамы с мороженым и смартфоном заворачивает за пожилой незнакомкой. Та уж и сама не рада своему обаянию и, чтобы избавить Самса от чар, специально возвращается на развилку и проходит несколько шагов по аллее со мной, пока не убеждается, что вагончик перецепился на родной локомотив. Впрочем, мне трудно ребенка не понять: за миг до его черной измены я и сама разговорилась с этой бабушкой, поведав ей, что Самс, вот дела, боится мороженого и ни в какую не хочет даже лизнуть.

Дома я не сразу понимаю, почему, пока я мечусь, он то и дело бросает все и гонится за мной с розовой продуктовой тележкой: мама играет в уборку, и он прокладывает вслед ей молниеносные аллеи, чтобы снова не оказаться вне игры.

Путаться под ногами – оптимальная стратегия выживания малыша, к которой так привыкаешь, как и идти на звук, что не сразу прислушаешься, будто к стихшему ветру, к вдруг наступившей сосредоточенной тишине. Тогда делай точный бросок, сбивай с ног, выворачивай карманы, попирай сокровища, но дух перехватывает, и замираешь, когда видишь Самса, пожевывающего иголки с разноцветными набалдашничками, сноровисто повыдернутые из ромашки-картонки, так что и пол усеян вокруг, и к нему не подступить, не ойкнув.