– Что же ты за блогер, – скажет мне муж, почему-то развеселяясь от моего страшного признания.

Это ведь его иголки и были, однажды на прежней квартире он даже пустил их в ход, подшивая занавеску (работа, за которую я бы, даром что женщина, даже не взялась, но попали они в зону доступа ребенка по моей вине: я выселила их из шкафа с замочком ради книг с окошечками и не подумала, что Самс найдет их в плоской коробочке, спрятанной в круглой баночке в самом дальнем углу кухонного шкафа, тоже заставленного книжками).

– Что ж ты за блогер, если даже его не сфотографировала?

Я смутилась, зачем-то стала оправдываться: мол, схватила его, ссыпала с его языка иголки, стала ими покалывать, чтобы объяснить, как это опасно и остро.

– И куда уколола? – заинтересовался муж. – Нет, ну надо было, конечно, в бочок.

– Тебя там не было, – обиженно отвечаю я, – чтобы сфотографировать и сказать, куда колоть!

– Я курицу доем, не к столу будет сказано, – муж остался невозмутим и на детской площадке, где ребенка прорвало, штаны заляпало и я вопила, что не ототру. До беременности я заслужила у себя репутацию особенно запасливого зверька, не выдвигавшегося, скажем, на форумы молодых писателей без точно лишних пар колгот и непонятно на какой случай таким числом прихваченных теплых кофт. И колготы, и кофты регулярно кому-нибудь да пригождались, хотя тащила я их для себя, заранее пугаясь, что подморозит, прорвет, а я без двойного запаса. И, конечно, теперь я разобрала коляску и избавилась от упаковок запасных вещей, благо теплынь, единственно в этот день потопа.

Мы в глубине парка, переросшего в лес, и буйный след сирени забивает дух нашего преступления. Муж дожевывает холодный рулет с курицей, который пришлось купить вместо горячего хот-дога, потому что свершилось страшное: он забыл наличку. Вечер почти испорчен, но, к счастью, я не изменила привычкам юности и захватила-таки кофточку для себя. Такой белый трикотажный кофтец со скучными розово-голубыми полосками на рукавах, которые были бы хороши, однако, на штанинах. Через пять минут Самс, сунутый ногами в эти мои рукава и подвязанный трикотажным белым узлом под грудь, потрясает трактором перед девочкой, лезущей за ним на горку, будто ораторствующий патриций. Муж, доев, завлекает его продолжать путь, проложенный по гугл-карте. «Хватит, – говорит, – тебе тусить на детской площадке, нам еще тут могилу вятича искать».

И за две недели до Самсьего дня рождения муж не потерял ни самообладания, ни направления, хотя подруга сказала потом, что начинает уже его жалеть, ведь в этот раз я точно взяла с избытком. И подругой подаренное платье-колокол, в котором некуда больше пойти: в холод голо, в жару парит и соскальзывает с груди, и еще два комплекта себе, и четыре Самсу, и две пары туфель, и лопающуюся косметичку, и большой мужнин фотоаппарат, позволяющий ему экономить на моих фотосессиях.