– Дипслужба навела справки. Найти княгиню Истомину в Европе оказалось возможным. Они в Берлине.

И Анне кажется, она падает в бездну.

Ад – да.

Чему ни скажи она ныне «да», всё одно будет ад.

Зачем Кирилл нашел ее мать?! И дочку. И мужа.

Она сама его просила? Просила сама. В тот первый день в начале мая, когда они с девочками переступили порог этой квартиры. Но тогда она еще не переступала порог его спальни.

Она сама его просила. ДО.

До всего.

Зачем же он отдал это письмо ей уже ПОСЛЕ?! Зачем он ей письмо отдал? Хотел бы ее себе оставить, ключ к ее старой жизни в руку бы не вложил…

Уехать? Предать всё то, что с ней за эти месяцы произошло. Предать Кирилла. И Леонида Кирилловича. И даже маленького котенка Антипку Третьего, который теперь спит с ней на одной подушке. Предать эту новую, невероятную и наполненную жизнь в ДИСКе – не дочери богатой княгини Истоминой, а свободного человека. И даже поэта!

Остаться? Предать Машу? И мужа. И мать…

Если она с Олей и Ирой останется здесь, то ее материнское сердце не простит предательства по отношению к средней дочке! Это же ее Машенька, Манечка, Маруся. Ее девочка. Ее дочка, которую она родила в бурю – небо в одно мгновение стало черным, все перевернулось, а у нее схватки начались.

Буря бушевала над клиникой Отта, что в нескольких минутах ходьбы от ее нынешнего дома. Анна рожала Машу здесь, в клинике на Васильевском, и здесь же в то же самое время жил Кирилл. Ходил по улицам, бежал в библиотеку под окнами клиники именно в тот миг, когда она отчаянно, на весь Васильевский остров, кричала: «Мама! Мамочка!» – хотя к ее собственной матери это никакого отношения не имело.

Или Кирилл бежал не в библиотеку, а к какой-то из здешних дешевых шлюх с Шестой линии, пригревающих и профессуру, и нищих студентов.

Или вел к себе в отцовскую профессорскую квартиру одну из тех прогрессивных курсисток-бестужевок, которые, прежде сметания всех основ и теорий «стакана воды», смели все основы для себя сами. Ей между адом и адом выбирать надобно, а она ревнует. Даже к прошлому столь истово ревнует Кирилла.

Ад-да.

Ад-да.

Что ни выбери – всё ад.