– Вольна не согласиться, никто его насильно не подпаивает, – заметила Юлия Измайловна.

– Бабуль, а когда ложками по башке лысого юзал, тоже америкосы подпоили? – не унималась Вика.

– Не лысого, а президента Киргизии Аскара Акаева, – уточнила Юлия Измайловна. – Между прочим, академика!!

Начался «Голубой огонёк» под названием «Старые песни о главном», где звёзды, ряженные в среднеарифметическую советскую одежду, кривлялись в рамках глупейшего сценария и неожиданно начинали петь, как в индийском кино. Когда пели, получалось неплохо, но когда кривлялись, было невыносимо.

Под исполняемую Лещенко песню «Почему ж ты мне не встретилась, юная, нежная» у Вали защемило сердце. Она слышала её в родном городке в исполнении Марка Бернеса, не испытывая никаких эмоций, но когда эту песню на ухо спел Горяев, заплакала, потому что к ней совсем нечего было добавить.

Сейчас он, видимо, тоже смотрел телевизор по тарелке, тоже не выдержал и позвонил на сотовый:

– Пью за твою красоту и талант!

Валя выбежала в кухню, закрыла дверь и зло ответила:

– А я пью за твой цинизм и твою недальновидность. Не загуляй сын Ады, ты б своих денег не увидел!

– Кабана увезла нанятая нами девушка лёгкого поведения, – сказал Горяев так, словно не подозревал, что этого нельзя было не понять. – А Рудольф сдрейфила, потому что у него прежде не было никого, кроме чёрных несовершеннолеток.

– А сотовый почему не отвечал?

– Девушка сим-карту в сотовом заменила.

– Передай орденоносцу, чтоб тратил свою изобретательность в Чечне.

– Он бы тратил, но там за мозги не платят.

– Увидела тебя в новом ракурсе!

– И меня, и себя, и Аду, – сказал он задумчиво. – Сердце у неё каменное. Знаешь, женщина, ребёнок которой оказался в Будённовске заложником, сказала в интервью: «Не понимаю, как я могла до этого ругаться с соседкой за то, что она вешала бельё на мою верёвку. Или брала мою кастрюлю…»

Повисла пауза.

– Меня на днях уверяли, что ты один из самых приличных людей в нашей политике. Удивлена, – неохотно призналась Валя.

– А я удивлён, что среди твоих знакомых есть хоть один умный человек, – ответил он в тон. – Целую, люблю!

И положил трубку.