Валя с ужасом разглядывала его глаза, даже подошла вплотную к телевизору. Видела однажды стеклянный протез вместо глаза, и сейчас ей показалось, что оба глаза у него протезные.

Слава богу, в первый день после переговоров обменяли часть заложников на восемь дагестанских депутатов. А на следующий день автобусы с сотней заложников поехали по кавказским дорогам, словно теперь всегда будет захват, обмен, автобусы…

Потом переезды, новые захваты, расстрел террористами старейшин-переговорщиков. Штурм, где погибло 11 заложников и 26 наших военных, ранено 95, уничтожено 153 террориста, а остальные убежали… Дозвонившись до Горяева, Валя кричала:

– Если не объяснишь, как боевики убежали босиком по снегу, больше никогда не позвоню!

Он измученным голосом ответил:

– Сама ж с Воробьёвым делала передачу. Нет у нас армии! Наши военные переговариваются на трёх волнах, да так, что одни палят по другим! Когда Радуев уходил, его останавливали всего пять ребят, четыре разведчика и один контрактник! Какая армия, если пограничникам еле наскребли на жратву и обмундирование, а в боевых частях автоматы на кусок мяса меняют?

– А где их кусок мяса?

– Кто-то сжирает по дороге, ты, ласточка моя, телевизионную технологию видела. А она во всех видах спорта сейчас одинаковая.

– Почему выпустили террористов живёхонькими-здоровёхонькими?

– Кто ж знал, что они с такой скоростью пробегут босиком по снегу. У Вики спроси, почему, нюхнув, бегаешь, как чемпион мира по лёгкой атлетике!

Валя всё равно ничего не поняла и попросила Эдика показать в компьютере карту Северного Кавказа. На фоне России его республики выглядели маленькими пёстрыми пятнышками. И потому не верилось, что они могли стать источником такой большой крови и боли.

На запись новой передачи пришла настолько подавленной всем этим, что забыла сделать пропуска не только Вике, но даже сестре Юрика Леночке и бывшей свекрови. Хорошо, Соломкины явились на час раньше и высматривали её перед телецентром.

– Валюшенька-красавица! – бросилась бывшая свекровь навстречу. – Кровиночка наша!

И Валя попятилась, поскольку на предпоследней встрече в суде бывшая свекровь с той же самой пластикой пыталась нанести ей телесные повреждения.

– Мать, держи себя! – осадила Леночка.

– Куда ж я вас так рано дену? – риторически спросила Валя.

Она договорилась о пропусках и подвела их к гардеробу. Старшая Соломкина состарилась, усохла, сморщилась. И, сняв пальто, карикатурно выглядела в турецком платье с золотыми пуговицами, явно купленном Леночкой на рынке.

Сама располневшая Леночка была в ярко-красном пиджаке на ярко-белом платье, отчего выглядела совершенно необъятной. Она вынула из жёлтой сумки туфли на шпильке, переобулась. Достала из коробочки серьги с крупными красными камнями и ввинтила их в уши.