Какие же элементы конца 1930-х следует принимать во внимание, чтобы понять, почему тема новой советской женщины вновь всплыла в американской печати в пору Второй мировой, а потом опять пропала с началом холодной войны? В августе 1935 года Седьмой конгресс Коммунистического интернационала поддержал стратегию Народного фронта, призывавшую коммунистов снизить градус революционной риторики и заключить союзы со всеми врагами фашизма. В США Народный фронт проявлял себя в виде неофициальной коалиции с коммунистами, независимыми радикалами и либералами – сторонниками «нового курса». После того как представители американской коммунистической партии объявили, что «коммунизм – это американизм ХX века», компартия США старалась повысить свою привлекательность и обращалась уже не только к промышленным рабочим (мужчинам), а к более обширной категории: «народу»[567]. Приблизительно в то же время, когда в СССР происходили чистки и возникали радикально новые идеи, касавшиеся гендерных отношений и материнства, Народный фронт в Америке делал коммунизм более заметным и более приемлемым. Но появлялись и новые поводы для критики – со стороны как правых, так и левых. После «московских процессов» и последовавшего за ними Большого террора, после заключения нацистско-советского пакта (наводившего на мысль, что советское правительство думает не столько о разгроме Гитлера, сколько о самосохранении) и нападения СССР на Финляндию сформировалась антикоммунистическая коалиция. Антисталинисты указывали на прегрешения Советского Союза такими способами, что можно было предсказать уже не только роспуск Народного фронта, но и подъем маккартизма, и отказ от образа новой советской женщины как годного образца для подражания.

В середине 1930-х американское коммунистическое издание Working Woman («Трудящаяся женщина») переименовали в Woman Today («Женщина сегодня») и стали не только затрагивать проблемы, волновавшие женщин-специалисток – наряду с работницами фабрик и полей, – но и писать о том, что волновало домохозяек или молодых матерей. В Daily Worker появилась женская страничка – с рецептами, советами и рекомендациями для бережливых хозяек. Хотя в дискуссиях Народного фронта женщины, работавшие вне дома, по-прежнему занимали заметное место, акцент смещался в сторону женщин, игравших более традиционные роли. «Советские женщины возвращаются к домашним очагам», – заявлялось в статье, вышедшей в Christian Science Monitor в январе 1938 года, а в статье из Literary Digest отмечалось, что теперь в Советском Союзе обращают больше внимания на женскую красоту и растет спрос на косметику. В Soviet Russia Today называли Советский Союз «страной здорового детства» и прославляли крепкие советские семьи, обеспечиваемые государством и создаваемые по любви, а не из экономической необходимости: «Благодаря плодотворному и стимулирующему опыту советской жизни семейные отношения укрепляются и обогащаются», – говорилось в одной статье. В различных источниках подчеркивалось, что благодаря советской системе социального обеспечения советская мать могла заниматься не только домашними делами. В силу экономической необходимости она обычно еще и работала, однако то, что позднее феминистки назвали «двойной нагрузкой», можно было расценить и как свидетельство женского освобождения – или, как мы бы сейчас сказали, желания «урвать все сразу»[568].