Итак, и Чен, и Уэст отвергли Хьюза. Уэст отказалась еще и от планов сняться в кино. Как ни парадоксально, на это решение повлияла роль, которую наконец предложили Уэст: ей предложили сыграть служанку богатой женщины в каком-то фильме, название которого, похоже, кануло в Лету. Уэст вспоминала, как режиссер говорил ей, что у нее есть талант, даже задатки прекрасной актрисы. И напрямик спросил ее, не хочет ли она стать профессиональной актрисой. Уэст была ошарашена: нет, ответила она, она не хочет играть, она хочет писать. На следующий день она решила больше не приходить на съемочную площадку и попросила переводчика передать свои извинения режиссеру. Спустя много лет она утверждала, что ее смутили похвалы режиссера. А может быть, дело было еще в том, что ей не хотелось играть служанку: ведь именно такую роль ей наверняка пришлось бы исполнять, если бы она решила сниматься в американском кино. Собственно, именно отсутствие хороших ролей для афроамериканских актеров в США (наряду с престижем России как страны, славной своими театрами) побуждало актеров вроде Вейланда Родда и Фрэнсис Э. Уильямс приезжать в Советский Союз; в каком-то смысле именно это и завлекло туда всю команду «Черных и белых»[562].

Чен пришла к выводу, что расово окрашенные номера – придуманные ею самой – более верный путь к ее подлинному «я». Переехав в США, она поменяла имя Сильвия, которым пользовалась много лет, на данное ей при рождении имя Си-Лан и присоединилась к движению радикального танца. В своих номерах она делала акцент на китайских и афроамериканских темах и сознательно противопоставляла американский подход к расовому вопросу тому отношению, которое она испытала на себе в Советском Союзе. Хотя опыт жизни в СССР очень пригодился Чен и помог ей лучше понять китайскую и африканскую грани самой себя, ей все-таки очень повезло уехать оттуда в 1936 году вместе с мужем-американцем.

Забавно еще, что в снятом в 1936 году советском кассовом фильме «Цирк», где как раз резко критиковались американские межрасовые отношения, нашлась всего одна, и то незначительная, роль для афроамериканки: няня и горничная при белой циркачке Марион Диксон (в исполнении Любови Орловой), которая всячески скрывает от посторонних глаз своего темнокожего сына-полукровку. В титрах не указывалось, кто сыграл няню-негритянку, но, если верить некоторым источникам, это была Фрэнсис Э. Уильямс. Если это правда, то можно только подивиться иронии судьбы: ведь сама она мечтала о ролях, которые порывали бы со стереотипным изображением чернокожих. Под конец фильма тайна Диксон открывается, но «разоблачение» оборачивается для нее отнюдь не позором, а, наоборот, радостью: она видит, какой теплотой готовы окружить ее черного малыша советские люди самых разных национальностей.