Интересно наблюдать, как многие участники нашей группы, ехавшие в Россию без единой мысли в голове, ощутили потребность читать и задаваться вопросами, узнавать больше о России и о коммунизме. Конечно же, на них не могли не подействовать поразительные перемены, которые здесь происходят, и энтузиазм рабочих и крестьян, который мы повсюду видим. Что же это за новая идеология, которая позволяет строить в пустынных степях заводы, фабрики и электростанции, отлучает неразвитые народы от безграмотности и отсталой жизни и поднимает их на более высокий уровень, сближает русских и узбеков, евреев и армян, побуждает множество других народов бороться и трудиться ради единой общей цели?[554]
Томпсон объясняет, почему эта поездка произвела столь сильное впечатление на всю группу. Упоминая о пребывании в Ташкенте, она писала:
Оказавшись там в 1932 году, я своими глазами увидела, как люди совершили скачок в совершенно новый для них, промышленно и культурно развитый мир, и это завораживало. Люди там были очень похожи на нас. Они были смуглыми, некоторые – очень темнокожими. Единственное, что отличало их от нас, – это прямые волосы, а не курчавые[555].
Оказавшись там в 1932 году, я своими глазами увидела, как люди совершили скачок в совершенно новый для них, промышленно и культурно развитый мир, и это завораживало. Люди там были очень похожи на нас. Они были смуглыми, некоторые – очень темнокожими. Единственное, что отличало их от нас, – это прямые волосы, а не курчавые[555].
Снова в Москве: танцы, любовь и цирк
В ноябре Томпсон отплыла домой, к заболевшей матери. Несколько человек, мужчины, надумали остаться в СССР навсегда. И Уэст, и Джонс решили задержаться в Москве еще хотя бы на полгода:
У меня очень бурная жизнь, я многому здесь учусь, – писала Уэст друзьям. – Это бесценный опыт… Если удача от меня не отвернется, я останусь в этой великой стране экспериментов до тех пор, пока не напитаюсь всеми ее добродетелями и не избавлюсь от всех своих пороков[556].
У меня очень бурная жизнь, я многому здесь учусь, – писала Уэст друзьям. – Это бесценный опыт… Если удача от меня не отвернется, я останусь в этой великой стране экспериментов до тех пор, пока не напитаюсь всеми ее добродетелями и не избавлюсь от всех своих пороков[556].
Джонс поступила в редакцию
В марте Хьюза, Джонс и Уэст постигли различные злоключения. У Джонс завязался роман с русским писателем Борисом Пильняком (который еще несколькими месяцами ранее признавался в любви к Маргарет Бурк-Уайт), а до этого она успела разбить сердце Константину Уманскому из наркомата иностранных дел. Какой характер приобрели в ту пору отношения Уэст и Джонс, не вполне ясно, но они по-прежнему жили вместе. Однажды вечером к ним зашел Хьюз и привёл Уэст знакомиться с Сильвией Чен. Уэст учуяла соперницу.