Эрекция – это то, с помощью чего женский мир одерживает триумф. Отказывая мужчинам в привычном им контроле над женскими телами, женщины ставят их в нелепое и униженное положение[424]. Ходить с эрекцией – это признание постыдного отсутствия контроля как над собой, так и над другими. Теряя свою власть мачо, мужчины становятся способными в конечном счете мыслить здраво. Как замечает Лисистрата, легко заставить мужчин прийти к миру, если вы поймаете их, когда они возбуждены, а не когда они агрессивно борются друг с другом (1132–1133). Неудивительно, что богиня Мира предстает в облике красивой женщины и объединяет мужчин, хватаясь за любую часть тела, которая торчит. Пенис, который изначально был символом мужского унижения и подчинения, теперь становится символом примирения, надежды и мира. «Я женщина, – говорит Лисистрата в момент, когда спартанцы объединяются с афинянами, – и рождена разумною. / Меня природа наградила знанием» (1145–1146).
Конец комедии связывает телесную игру с демократическим триумфом с внезапной торжественностью. Держась за органы друг друга, афинские и спартанские мужчины присоединяются к женщинам и танцуют, призывая Граций, Аполлона, Дионисия и других богов. В призыве, напоминающем о древних традициях, афиняне призывают Исихию (ἡσυχία, спокойствие/стабильность) – богиню, ассоциирующуюся с гражданским спокойствием и свободой действий[425]. И в заключительном поражении мужчин, размахивающих щитами, спартанцы сначала восхваляют Дионисия и менад, а затем, танцуя, поют хвалу неназванной богине, которая, по-видимому, является покровительницей их бывших врагов и афинской демократии – Афине[426]. Нитки были переплетены так удачно, что национальные различия рушатся в праздничном танце, которым заканчивается комедия.
Следовательно, Аристофан наводит на мысль, что гражданской стабильности и миру (даже миру с нашими противниками) способствует дух игры, который фокусируется на телесном удовольствии. Комические празднества нашли оригинальные способы воздать почести этому духу и породить его, приглашая нас задаться вопросом (как приглашали и трагические празднества) о том, как мы можем сделать то же самое в большом современном обществе.
V. СОЗЕРЦАНИЕ ТРАГЕДИИ В СОВРЕМЕННЫХ ДЕМОКРАТИЯХ
V. СОЗЕРЦАНИЕ ТРАГЕДИИ В СОВРЕМЕННЫХ ДЕМОКРАТИЯХ
В современных обществах нет трагических или комических празднеств, на которые собираются все граждане, оставляя все свои дела. Как же эти общества в таком случае могут способствовать формированию зрительских взглядов на комедию и трагедию?