ГЛАВА 10. ВРАГИ СОСТРАДАНИЯ СТРАХ, ЗАВИСТЬ, СТЫД

ГЛАВА 10. ВРАГИ СОСТРАДАНИЯ

СТРАХ, ЗАВИСТЬ, СТЫД

Я был рад заметить, что привилегиями сада пользовались примерно в равной степени представители всех классов

I. СОСТРАДАНИЕ В ОСАДНОМ ПОЛОЖЕНИИ

I. СОСТРАДАНИЕ В ОСАДНОМ ПОЛОЖЕНИИ

Формирование гражданского сострадания требует от нас понимания того, что ему угрожает. Весь наш проект начинается с печальной реальности: люди склонны быть ограниченными и скупыми в своих симпатиях и неохотно поддерживают проекты, направленные на общее благо, если они требуют жертв. Они также склонны к отвратительным практикам, вроде проецирования вызывающих отвращение свойств на подчиненные группы, которые затем в идеологии большинства воспринимаются как полуживотные. На данном этапе нашего исследования у нас есть некоторое понимание того, как сострадание может быть усилено и обобщено, а проецируемое отвращение сведено к минимуму посредством различных гражданских проектов.

Однако у сострадания есть и другие враги. И эти враждебные силы некоторым образом связаны с нарциссизмом, который сужает круг сострадания, или со страхом перед телесностью, который порождает проецируемое отвращение. Тем не менее они отличаются и от отвращения, и друг от друга в своем специфическом эмоциональном содержании и, следовательно, отличаются и стратегии, необходимые для их сдерживания. Этими врагами являются страх, зависть и стыд. В каждом из них есть что-то хорошее или, по крайней мере, хороший аналог, но также у них есть пагубные тенденции, которые могут помешать поддержке хороших политических начинаний. Следовательно, их необходимо понять как можно лучше, чтобы мы смогли представить стратегии, которые минимизировали бы конкретный ущерб, наносимый ими. Таким образом, наш проект становится более сложным: мы нуждаемся не только в хорошем понимании сострадания, любви и отвращения в основе нашего исследования патриотизма и нашего предложения относительно новых трагических и комических празднеств. Нам также нужны политические проекты, нацеленные на сокращение ущерба от этих трех эмоций, который они причиняют даже в более-менее стабильных демократиях. Поскольку у всех у них (или, в случае с завистью – у ее ближайшего родственника) есть хорошие аспекты, необходимо глубокое понимание каждой из трех эмоций и их различных видов: мы не хотим терять гражданские преимущества, предотвращая при этом гражданский ущерб.

Во всех трех случаях одним из самых лучших средств предотвращения ущерба является усиление самого расширенного сострадания. Отсюда мы легко можем сделать ошибочный вывод, полагая, что конкретные стратегии, направленные на сдерживание этих трех потенциально вредных эмоций, не являются необходимыми и что все, что нам нужно сделать, – это сформировать крепкое чувство товарищества – высадить густой лес дружеских отношений, о котором говорит Уитмен. Нельзя сказать, что такой подход абсолютно неверный, но он упускает нечто важное. Эти три вредные эмоции весьма специфическим образом взаимодействуют с различными аспектами сострадания, с разных сторон подвергая его опасности. Хотя это правда, что общее укрепление обороны предоставляет общую защиту от нападения – ни одна хорошо управляемая армия не защитит себя, не попытавшись сначала как можно лучше понять, откуда движется враг и как он планирует атаковать. Такое понимание даст руководителям шанс подготовить гораздо более эффективную оборону, укрепляя конкретные уязвимые участки, вместо того чтобы беспорядочно распределять ресурсы.