Все нации сталкиваются с трагедиями, которые взывают к духу глубокого сострадания. Все нации сталкиваются с отвращением, которое становится причиной стигматизации и исключения. Размышляя о том, как функционируют трагические и комические празднества, мы видим самые разнообразные эксперименты, которые претворяют их в реальность сегодня, поскольку современные общества находят способы прийти к гармоничному единству из огромного множества, или, как говорит Лисистрата, сплести отдельные нити в единый клубок общественного благополучия.

На этом этапе образ Керубино как гражданина достиг своего полного развития. Мы начали с того, что добавили к его заинтересованности и взаимности подлинно политическую приверженность свободе и критике в духе Дж. С. Милля (третья глава), а затем – решимость преодолеть телесное отвращение в духе баулов (четвертая глава). Затем мы предложили психологическую теорию, которая сложила эти аспекты его личности во вполне правдоподобную концепцию человеческого развития. Эта концепция показала нам, как можно расширить круг заботы и сострадания и преодолеть отвращение и почему игра и воображение играют в этом ключевую роль (шестая и седьмая главы). Еще во второй части мы четко обозначили политическую структуру и набор отчетливых политических устремлений, предоставив Керубино, так сказать, дом (пятая глава).

Затем мы обратились к сложному вопросу о том, как справедливые политические принципы, к которым стремится воображаемая нация, могут быть воплощены в эмоциях, имеющих действенную силу. Мы показали, как любовь к этому политическому дому могла быть сконструирована в форме расширенного сострадания, в котором Керубино как гражданин любит то, что принадлежит ему, испытывая сильные эвдемонистические эмоции и в то же время понимая общие принципы справедливости и постигая их в этих самых эмоциональных переживаниях. (Так, требование Ролза обеспечивать эмоции, основанные на принципах, удовлетворяется, но в эвдемонистическом ключе, а значит, в более личном – и к тому же в таком смысле, который включает определенный вид любви, необходимый для преодоления нарциссизма.) Мы утверждали, что должным образом сформированная любовь к нации абсолютно совместима с причудливой индивидуальностью и приверженностью свободе. А в этой главе мы, не сосредотачиваясь исключительно на любви к самой нации, в более общем смысле показали, как проникнутое любовью сострадание может, расширяясь, стать средством реализации политических принципов, не переставая при этом объединять граждан с тем, что они любят. Мы показали, как смех, оставаясь беззаботным и беззастенчивым (потому что смех, действительно, таким и является), может преодолеть отвращение и способствовать общему благу.