[В] определенном смысле в Америке есть только один тип мужчины, абсолютно не испытывающий никакого стыда: молодой, женатый, белый, городской житель, с Севера Америки, гетеросексуальный отец, протестант, получивший высшее образование, работающий полный рабочий день, хорошего телосложения, высокого роста, без лишнего веса, имеющий недавние спортивные достижения[575].

Некоторые пункты в списке Гофмана стали менее значимыми: быть с Юга Америки и не городским сегодня стигматизируется менее, чем когда он писал это в 1963 году; то же самое с тем, чтобы быть католиком, только если вы не католик-латиноамериканец. Разумеется, мы можем добавить к этому описанию и другие характеристики – например, безупречный английский и, конечно же, саму мужественность. Немногие обладают всеми этими чертами, и никто не обладает ими навсегда, поскольку всех нас ждет стигматизированное старение.

Хотя стыд и является универсальным человеческим переживанием, некоторые люди и группы более отмечены стыдом, чем другие. В каждом обществе есть свой собственный перечень стигматизированных групп, и в какой-то степени от общества к обществу они различаются, но расовые, этнические, религиозные и сексуальные меньшинства, работники из низших классов, безработные и люди с ограниченными возможностями довольно часто попадают под стигматизацию везде. Как правило, в каждом из этих случаев доминирующая группа характеризует себя как «нормальную», а отклоняющуюся группу как постыдную, заставляя их краснеть за то, кто они такие. Члены доминирующей группы сами обычно скрывают о себе что-то, что общество считает постыдным, или беспокоятся о возможности появления у них чего-то, что считается таковым. Поэтому, когда они заставляют других стыдиться, они чувствуют психологическое облегчение, отгоняя стыд от себя и укрепляя чувство того, что с ними «все в порядке».

Стыд в чем-то напоминает чувство вины: и то и другое – болезненные эмоции, направленные на самого человека. Иногда мы используем эти слова взаимозаменяемо. Однако между ними стоит провести важное концептуальное различие[576]. Вина носит ретроспективный характер и относится к деянию (или запланированному деянию); стыд направлен на нынешнее состояние «я», и он относится (обычно) к некой характерной особенности. Испытывая вину, человек обычно признает, что сделал (или намеревался сделать) что-то плохое. Испытывая стыд, человек признает, что он является чем-то низшим, не достигающим какого-то желаемого идеала. Естественным рефлексом вины является извинение и возмещение ущерба; естественным рефлексом стыда является желание спрятаться. И хотя чувство вины обычно предполагает созидательное будущее (возмещение ущерба, неповторение подобных плохих поступков), стыд обычно не предлагает ничего конструктивного. Иногда человек может исправить кажущуюся неадекватность, но часто то, за что его стыдят, является неискоренимой частью того, кем и чем он является[577].