Он сказал что-то в этом роде, и военные аналогии и непреклонная серьезность этого человека заставили плоть большинства его слушателей покрыться мурашками[563].

В этом отрывке раскрываются сильное очарование и даже страстная любовь, которыми Ганди вдохновил не только Неру, но и многих других. Для Неру с его здравым смыслом, его принятием телесной страсти и реалистичным пониманием людей и жизни – Ганди казался странным и удивительным, временами почти отталкивающим своей жесткой непреклонностью. И все же Неру очаровывало то, как эта дисциплина была связана с высокими целями, которые они разделяли с Ганди, а непреклонность – с замечательной силой чуткого понимания. Это понимание заставляло всех меняться, потому что оно включало способность к созданию самых крепких дружеских уз[564].

Как осуществленная Ганди трансформация элит Конгресса повлияла на будущее зависти в стране? Во-первых, она просто сделала различие в статусе и ранге менее заметным. Вместо того чтобы выставлять напоказ предметы роскоши, элиты теперь их стыдились. То, что подобного никогда не произошло в Пакистане, многое говорит о том, как разошлись истории этих двух наций. Я слышала, как мои друзья из Индии комментировали чрезмерное бахвальство в одежде или домашней обстановке: «Тьфу! Это какие-то пакистанские штучки». (Из-за визовых ограничений большинство из них никогда там не были, так что это стереотип, основанный на анекдотическом свидетельстве, но имеющий под собой реальную основу.) Во-вторых, оно избавило от чувства враждебной конкуренции за социальные преимущества: теперь считалось, что элиты упорно трудятся и идут на жертвы, чтобы обеспечить блага для всех. Это чувство служения могло бы выродиться в покровительственное поведение в духе «высокий статус обязывает», если бы Ганди тщательно не выбрал быть беднейшим из бедных и в то же время поощрять голоса угнетенных. Таким образом, существовало единое сообщество, объединенное общей работой. Эту тему подхватывает и продолжает Неру даже после того, как «работа» по выдворению Британской Индии была завершена. (Вспомним ее важную роль в речи «Свидание с судьбой»[565].) В той мере, в какой бедные видят в элитах своих верных представителей и доверяют им, настолько они хотят, чтобы они преуспели, а не потерпели неудачу. В той мере, в какой идея совместной работы захватывает, настолько безнадежность и беспомощность зависти преодолеваются в пользу конструктивной и полезной деятельности.

Если бы Ганди преуспел в риторике и создании блестящих метафор, а затем ничего не сделал, он бы не улучшил положения дел. Получается, что эмоции и модели поведения, сформированные им, не заменили собой политическую деятельность и в конечном счете политические структуры и стратегии. Однако они обеспечили важнейшие составляющие для создания единой нации, вовлеченной в совместную работу.