Первин пришла в голову новая мысль. Она позвонит Хобсон-Джонсам и спросит сэра Дэвида. Неприятно просить его об одолжении сразу после того, как она отказала ему в его просьбе. Но ничего другого ей в голову не приходило – и одно она знала твердо: она не допустит, чтобы со вдовами что-то случилось.
– Я вернусь в контору и позвоню оттуда – может, другой человек сходит за меня в полицию, – сказала Первин. – А примерно через полчаса наверняка вернется Арман на машине. Сожалею по поводу шин. Вот, возьмите рупию – нет-нет, не отказывайтесь. Вы бы не прокололи колеса, если бы я не попросила вас об услуге.
Первин забежала за угол и вдруг сообразила, что так быстро не двигалась с тех пор, как играла в теннис в Оксфорде. Вот только здесь не игра. Возможно, что в нескольких километрах отсюда кто-то сейчас погибает.
Было темно, бежать быстро не получалось. Да еще и не хотелось споткнуться о то, чем Рамачандра повредил свои шины.
Первин замедлила шаг и теперь слышала не только гул крови в ушах. У нее за спиной раздавались стремительные шаги.
Она инстинктивно шагнула в сторону, но именно остановка и стала главной ее ошибкой. На голову ей набросили мешок из грубой ткани, сильная могучая рука толкнула ее назад, вскинула в воздух. Первин закричала, но голос запутался в ткани: она почувствовала, что ее подняли, без усилия, так портовый грузчик поднимает нетяжелую коробку. Первин лягнула нападавшего – вдруг он тогда ее выронит, – он крякнул.
И тут вдруг телефонный звонок с просьбой о помощи и проколотые шины Рамачандры сошлись воедино. Звонком ее попросту выманили из дома, в ловушку. Все было спланировано.
Кому-то не нравится, что она вмешалась в дела вдов. Первин продолжала лягаться – вдруг похититель потеряет равновесие, – но он лишь приостановился, прислонил мешок, в котором она находилась, к стене, и крепко ударил ее в спину.
После этого она слышала лишь медленное падение капель.
1917
1917
27. Постановление присяжных
27. Постановление присяжных
В Калькутте хлестал ливень, превращая город в сплошное озеро. Первин стояла на крыльце Гранд-отеля и с трудом различала противоположную сторону подъездной дорожки. Она уже слышала, что Чауринги на метр залита водой и уровень все поднимается. Летние дожди-муссоны были сильны и громогласны и стихать не собирались ни ради кого.
– А суд не закроют из-за дождей? – переживала она, обращаясь к Джамшеджи: тот бранился со швейцаром – почему он не позовет им тонгу.
– Погода хуже некуда, – согласился ее отец. – Но в парсийском брачном суде заседания проходят редко, так что решение о важности сегодняшнего примут присяжные.