– Как вам прекрасно известно, адвокатскую лицензию я получил в Линкольнз-Инне. Я имею британскую аккредитацию, с которой могу выступать в любом индийском суде. Главная проблема в том, чтобы кто-то из коллег одолжил мне мантию и парик.

– Боже ты мой! Мой собственный отец будет защищать меня в чужой одежде! – простонала Первин. – Мало того что меня ждет унижение, но мы еще и наверняка проиграем!

– Тихо, Первин. Ты уверен, Джамшеджи, что мантия найдется? – В глазах Камелии засверкали искры.

– Придется спросить.

– Нет, папа, не надо! – Первин сорвалась на крик. – Я хочу отложить слушанье. И клиент здесь я!

– Как ты можешь так разговаривать с отцом? Ты же перед ним преклоняешься! – укорила ее Камелия и одарила мужа прощальной улыбкой – тот пошел регистрироваться в роли адвоката Первин. – Много ли на свете отцов, готовых вот так вот вступиться за свою дочь?

Камелия и Первин сели на одну из передних скамей. Первин хотелось видеть присяжных – они как раз заходили в свой отсек напротив судейской скамьи.

– Одного из присяжных я узнала, – прошептала Первин матери. – Друг мистера Содавалла, работает в каком-то банке. Как они допустили его в состав присяжных – он что, будет судить по справедливости?

– В парсийский брачный суд всегда выбирают столпов общества, – прошептала дочери Камелия. – Я убеждена, что каждый истец в этом зале так или иначе связан хотя бы с одним из присяжных. Они одним и тем же составом слушают все дела.

– А если Содавалла из-за дождя не приедут? – не успокаивалась Первин. Она внимательно наблюдала за всем происходившим в зале и была убеждена, что Содавалла пока не появились.

– Не знаю. – Камелия обвила дочь рукой. – Может, тогда присяжные вынесут вердикт в твою пользу. Или судья отложит слушанье.

К тому моменту, когда судья-англичанин по имени Муди открыл слушанье, стукнув по столу молотком, Содавалла так и не появились. Истцы с печальным видом, повесив головы, слушали, как адвокаты перечисляют их претензии. Первин сидела между родителями, вникала в чужие истории – и вскоре поняла, что все остальные истцы подали на развод после десятков лет невыносимых терзаний, а не полугода. Единственным истцом примерно ее возраста был недавний жених, который, как она выяснила из его показаний, требовал развода по причине неспособности жены вступить в супружеские отношения.

Все истории звучали горестно. Первин выслушала рассказ про бизнесмена, который поселил в супружеской спальне проститутку, а жене назначил место в углу. Другая женщина жаловалась, что у мужа, с которым она прожила двадцать лет, роман с двоюродной сестрой. Судья задавал вопросы, а присяжные – одиннадцать мужчин – сидели с каменными лицами и выслушивали ответы.