Передвигаться по затопленным улицам могли только рикши на человеческой тяге. Джамшеджи заметил одного из них – он как раз высадил пассажира – и без единого слова согласился заплатить сколько рикша просит. После пяти месяцев ожидания Мистри не могли рисковать опозданием в суд. От этого зависело, получит ли Первин свободу.

На пути в суд, расположенный на Далхаузи-стрит, их ждали ухабы и брызги, двигались они медленно. Первин хотелось, чтобы поездка закончилась побыстрее, – но потом ее обухом по голове ударила мысль, что после судебного заседания она, возможно, и вовсе захочет утопиться. Суд может заставить ее вернуться к Содавалла, а если она не выполнит решения, ее бросят в тюрьму.

Первин, Камелия и Джамшеджи оставили мокрые зонты в переполненной стойке и зашагали по скользкому мраморному полу в нужный зал. Первин не обращала внимания на портреты благообразных английских джентльменов, однако рассматривала скамьи, на которых тесно сидели люди. Они все ожидают судебных решений? Первин показалось, что она узнала миссис Банаджи и ее дочь – друзей семьи Содавалла. Наверное, явились, чтобы потом было о чем посплетничать. Однако их появление расстроило ее совсем не так, как новость, которую принес из зала Джамшеджи.

– Наш барристер мистер Пестонджи не явился, – сказал он, удрученно посмотрев на Камелию.

– Наверное, задержался в пути, – предположила Первин. – Но скоро появится.

Джамшеджи покачал головой.

– Его помощник все же сумел сюда добраться, он говорит, что у Пестонджи на сегодня назначены два слушанья и он отдал предпочтение другому делу.

– Какой ужас. Значит, нам придется удовольствоваться помощником – или лучше отложить? – тихим голосом спросила Камелия.

Первин была так ошарашена, что ничего не сумела сказать. В голову закралась мысль, что их адвокат вступил в сговор с семьей Сайруса, чтобы все закончилось как можно хуже. Она знала, что по логике такого не может быть, и все равно тяжело было получить такой удар в самую последнюю минуту.

Джамшеджи поморщился.

– Я переговорил с этим помощником, и он меня не впечатлил. Она даже не парс, так что не сможет убедить парсов-присяжных. Я сказал ему, что буду защищать тебя сам.

– Ты умом тронулся? – не сдержалась Первин, забыв от изумления про вежливость.

– Нет, – коротко отозвался Джамшеджи. – Ничего откладывать мы не будем. Я сам готовил дело, во всех подробностях. Помощник привез досье с документами – слегка подмоченное, но в нем есть все, что мне нужно.

– Ты молодец, что такое предлагаешь, но разве это возможно? Ведь ты не член местной коллегии, – возразила Камелия. Говорила она негромко, как и всегда, но лицо казалось напряженным, к чему Первин не привыкла.