И все же необходимость представляться незамужней женщиной сильно терзала Первин на протяжении месяца, который ушел у них с Камелией на сбор багажа. Отец ее все это время пытался взять билет на один из немногих пароходов, которые все еще ходили между Индией и Европой. Мест было мало, и кончилось тем, что вместо второго класса пришлось оплатить первый. Первин переживала, зная, что большинство студентов-индийцев, которые едут в Англию, получили стипендии, покрывающие расходы на переезд и проживание, и, следовательно, не обременяют своих родных финансово. Она продала драгоценности, которые родители подарили ей на свадьбу, но денег хватило на оплату лишь года обучения.

– Я могу поднять свою ставку за час, – пошутил Джамшеджи, когда Первин посетовала, что вводит его в такие расходы. – А кроме того, я очень надеюсь, что через несколько лет в фирме появится новый поверенный и это принесет ей значительную выгоду.

Всего через месяц после решения суда Первин уже стояла на палубе первого класса на пароме, который должен был доставить ее на «Голландский изумруд». Солнце забралось высоко; пришлось прищуриться, чтобы разглядеть родителей и Растома, которые остались на причале Баллард. Выражения их лиц она не видела – могла лишь надеяться, что на них улыбки.

– Хотите на кого-то взглянуть в последний раз? – осведомился женский голос.

Первин обернулась и увидела рослую светловолосую девушку-англичанку – та протягивала ей театральный бинокль.

– Ох. Благодарю вас, это не обязательно.

Ей было стыдно за то, что ее застали почти в слезах, тем более перед такой расфуфыренной англичанкой.

– Да ладно. Вообще-то он для театра, но и на улице тоже ничего. Неужели вы не хотите взглянуть напоследок на провожающих?

Голос девушки звучал настолько искренне, что Первин решила ее не расстраивать.

– Хорошо. Благодарю вас. – Она взяла бинокль, настроила.

– Нашли родных?

– Да. Родители плачут. Не могу больше на них смотреть. – Она вернула бинокль незнакомке. И зачем она уезжает из Бомбея после отчаянной борьбы за право снова жить с родными? Три года в разлуке – это же целая вечность.

Девушка сухо улыбнулась.

– А со мной все иначе. Я взошла на борт в Цейлоне – там работает мой отец, – и, пока мы с ним и мамой поднимались по трапу, мы все время скандалили!

– Нам тоже случается поскандалить. Говорят, страсть к скандалам у парсов в крови, – поведала Первин. – И я очень надеюсь перевести свою аргументацию на профессиональный уровень, когда окажусь в Англии.

Незнакомка ойкнула.

– Вы едете в Оксфорд? Я заметила чемодан с биркой «Колледж Святой Хильды». Он ваш?