Была еще, впрочем, ситуация с Фаридами. Кто-то из причастных мог забеспокоиться, что она слишком близко подобралась к истине. Звонок незнакомки, выманивший ее из дому, мог быть уловкой, да и шины Рамачандре наверняка прокололи намеренно. Это указывало на то, что похититель как-то связан со звонившей.

Похищение произошло около восьми часов вечера. Который сейчас час? Она провела затекшей правой рукой по левому запястью, нащупала прямоугольные французские часики. В темноте время не разглядишь, однако утешительно, что они на месте. Первин стала разбираться, оставили ли ей что-то еще. Пошарив обеими руками, обнаружила свою расшитую бусинками сумочку в углу мешка, лежавшего в ногах. Удивительно, что нападавший ее не тронул. Возможно, ради того чтобы труп можно было идентифицировать, когда он превратится в груду костей.

Раз ее не убили, значит, поблизости кто-то есть и ее охраняют. Нужно это выяснить. Прочистив саднящее горло, она принялась выкрикивать на маратхи:

– Вы зачем засунули меня в мешок? Похищение человека – уголовное преступление!

Кричала она минут пять, перейдя сперва на хинди, а потом на английский, употребляя все более крепкие слова. В ответ – тишина, из чего Первин заключила, что рядом никого нет.

Раз она одна, можно попробовать вылезти из мешка, никто не помешает. Решимость взяла верх над испугом, и Первин начала ощупывать колючую ткань. Сверху мешок был плотно зашит, а вот в ногах просто стянут – похоже, завязан веревкой. Развязать узел, расположенный снаружи, явно не получится. Единственный путь к свободе – разорвать прямой край. Первин обшарила свою сумочку, там оказались несколько монет, визитные карточки, пузырек розового аттара и ручка-самописка из перламутра. Она вытащила из уложенной на затылке косы металлическую шпильку, попыталась просунуть сквозь ткань. На пятой попытке тонкая шпилька сломалась.

Нужно что-то острое, металлическое. Она подумала про китовый ус в бюстгальтере, но в мешке не хватит места, чтобы поднять руки и расстегнуть блузку. Вместо этого она достала ручку и стала точить перо об острый кончик сломанной шпильки. Через несколько минут усердной работы перо стало острым как нож. Первин вонзила его в ткань мешка, и, к ее восторгу, перо прошло насквозь. Она принялась старательно расковыривать дырку и за несколько минут проделала отверстие сантиметров в десять. Дальше уже оказалось несложно разорвать ткань руками.

Выбравшись из мешка, Первин медленно расправила затекшие руки и ноги. В правой стопе пульсировала боль, ушибы ощущались на локте и спине. Но она была свободна – в пределах тесного темного пространства, пропахшего пылью.