Через пару минут танки уже катили по главной улице. Да, румыны здесь были — на здании сельсовет висел флаг со свастикой, а возле крыльца на скамейках устроился на отдых румынский патруль: сидели развалясь, расставив ноги, винтовки прислонили к стене. При виде танков со звездами их охватило оцепенение — похоже, солдаты не могли поверить своим глазам. «Дать, что ли, по ним очередь?» — подумал Самонин, но потом решил не отвлекаться на такую мелочь. К тому же, если надо будет, танки в хвосте колонны уделят им внимание. Впереди над лесом поднимался дым — как раз недалеко от моста. Что там случилось, мелькнула мысль, неужели немцы подожгли позиции?

Теперь главное — мост. Боевая задача у Самонина была такая — переправиться на левый берег и усилить обороняющийся у моста партизанский отряд. Но как именно переправить танки по железнодорожному мосту? Штатный вариант — перевезти на платформах и затем разгрузить — реализовать не было возможности, потому придумали такую схему — примерно в полукилометре от моста железную дорогу пересекал переезд. На переезде танки предполагалось развернуть вдоль колеи — так, чтобы рельсы оказались под танком, между гусеничными лентами. Переехав мост, тридцатьчетверки должны были съехать с колеи на еще одном переезде, устроенном почти сразу после моста. Маневр непростой, но другого способа доставить тяжелую технику на другой берег Волги не было.

Водитель Самонина был самым опытным в роте, поэтому его тридцатьчетверка двигалась первой. После Бакшаевки вражеских частей на пути колонны больше не попадалось — возможно, немецкое командование еще не успело отреагировать. За переездом, дальше от моста, Самонин заметил попавший под бомбежку эшелон. От догорающих вагонов поднимался дым, который капитан заметил еще у Бакшаевки.

Маневр на переезде успешно совершили все танки, кроме последнего, неопытный водитель повернул слишком резко, и рельс порвал гусеницу. Танк, крутанувшись на месте, замер. Самонин не мог им помочь — времени на ремонт не было. Танк, замерший на переезде, превратился в отличную мишень для немецких бомбардировщиков. Скрепя сердце, Самонин приказал незадачливому экипажу покинуть машину.

Мост приближался. Справа по ходу Самонин заметил группу вражеских солдат — они готовились к атаке на захваченные партизанами позиции. Самонин приказал первому взводу сделать несколько беспокоящих выстрелов — один оказался удачным, подняв столб земли совсем рядом с грузовиками. Солдаты, пораженные появлением советских танков, да еще на железнодорожной колее, разбежались.