Саша, наконец, выдыхает, встает с моей кровати и уже на выходе бормочет: «Спокойной ночи». Я остаюсь сидеть на стуле с распыляющимся огнетушителем внутри, целый баллон уходит на то, чтобы потушить начавшую гореть бочку.
Мое лицо не выражает абсолютно ничего, я знаю, что ни один мускул ни дрогнул, но у моих глаз другое мнение насчет всей этой ситуации. Выключаю свет и зарываюсь лицом в подушку, прося всевозможных богов помочь мне: или задушить меня во сне собственными же слезами, или дать мне a piece of mind[61], наделить меня смелостью, а моих близких – слепой преданностью.
Этой же ночью мне снится кухня в старом доме в Англии. Напротив меня за обеденным столом сидит бабушка и говорит: «Ты молодец, Ви, хорошо, что все рассказала. Мама и папа любят тебя любой». Потом на эту же кухню заходит Артур и, освещая темную комнату своей улыбкой, вторит ей: «Ты, наверное, настрадалась. Все будет хорошо, мне не важно, что ты врала».
А потом на ту же кухню входит Лили. Она также садится напротив меня: «Мы с тобой обе большие лгуньи! Я целых семь лет врала, что умерла. А ты – всего полгода. Но нас все равно все любят. Не это ли счастье?»
Счастье. Счастье. Счастье. Кто-то громко смеется прямо над моим ухом. Нет, только не сонный паралич, не снова!
Я просыпаюсь в шесть сорок от вибрации браслета. Подушка все еще мокрая, а боги пощадили меня и не умертвили во сне. И вообще, меня все простили, так что зачем…
Никто меня не прощал. Никто даже не знает правды. Дурацкие сны мешают реальность и пристанище демонов.
Дело за малым, Ви. Осталось собрать волю в кулак и все всем рассказать. Или, для начала, вернуть свой голос. Дело за малым.
Глава 17 Восемнадцать – не значит бесконечность
Глава 17
Восемнадцать – не значит бесконечность
– Это потому, что ты не успела позавтракать.
– А у вас разве не бывало такого, что просто напрочь из головы вылетает какая-нибудь домашка? Я еще когда записывала в планшет, сказала себе: «Не забудь, Соня! Не забудь!» И забыла… А то чувство, когда Мирон спросил про источники к работе, и тебя озаряет! Я такую дичь понаписала… так что эта котлета – лучшее за всю неделю. Пойду отредактирую.
Когда в среду во время обеда мы с девочками наконец остаемся за столиком втроем, Анджела делает такое лицо, будто готовится презентовать нам свою предвыборную кампанию.
– Ви. Так что… что с твоим «дэ эр»? – Я поняла, что значит «д. р.», из контекста, и не поэтому выпучила глаза, как беззащитный лемур лори. – С днем рождения. Если ты ничего не придумала, мы можем посидеть завтра за ширмой или… или съездить в Калининград на выходных. Как хочешь!