Это ведь даже не свидание, да? И почему я так волнуюсь, а мое сердце в приступе адского танца не дает мне уснуть, если мы с Голдом встречались уже десятки раз?

Потому что это было не так.

Абсолютно каждый этим утром говорит мне тепло одеться, только разве что моя близкая подруга с робоголосом молчит по известным всем причинам. Я знаю, что буду выглядеть глупо в смешной шапке крупной вязки, но мама не предоставляет мне никакого выбора.

– You’ll go without any helmets when you get your voice back. So, you better start speaking soon, if you don’t want to wear this fancy hat in summer. (Будешь ходить без шлемов, когда заговоришь. Так что тебе лучше начать говорить, если не хочешь носить эту модную шапку летом.)

Посмотрев перед выходом в зеркало, я думаю о том, что моя шапка составляет отличную пару знаменитому Артуриному шарфу.

К одиннадцати часам за нами заезжает Виктор. Саша садится спереди, а я – справа, так, что Кая в аккуратном голубом пальтишке и берете в тон оказывается между нами. Она так рада меня видеть, что ее синие глаза блестят даже внутри салона с тонированными стеклами. До моря мы едем больше часа, и все это время Саша с Виктором обсуждают жизнь в области, а Артур рассказывает Кае про мой урок игры на ударной установке, про нашу школьную жизнь и про свое желание стать учителем.

– Вам нужно открыть кафе. А когда я закончу школу, пойду к вам работать, печь печенье, – переводит мне Артур слова Каи.

Как бы я хотела, чтобы это сбылось. Но пока я не уверена ни в чем. Даже в завтрашнем дне. Все такое шаткое, вся моя жизнь – это брусочки игры Jenga, а моя ложь – единственный брусок на нижнем ярусе. Стоит кому-либо вытянуть еще одну деревяшку, и вся конструкция рухнет, рухнет моя жизнь.

Зимой в приморских городах спокойно и немноголюдно. Кая хотела поехать в Зеленоградск и покормить местных котов, так как город стал их официальным прибежищем. Саша обещает держать дистанцию, но и спускать с нас глаз не собирается. Кто, он думает, мы такие?

В тихий прохладный Кранц невозможно не влюбиться, у курортных городов есть своя прелесть. Заключается она в том, что абсолютно все они имеют одну схожую улицу, сфотографировав себя на которой, вы не сможете отличить спустя годы, в России это было или в Польше, в Испании или в Штатах. С утра меня преследует энигматическое чувство дежавю, и мне бы хотелось, чтобы оно предвещало что-то светлое.

На улице немного пасмурно, дует порывистый ветер, но самое главное – не идет дождь. На променаде открывается вид на морскую гладь, которая, как и мое настроение, всего за пару секунд легко превращается в безумное жертвоприношение волн.