Этим утром я чувствую себя чуть более отвратительно, чем обычно. От депривации сна болит голова, под глазами – темные круги, а еще выслушивать поздравления от родных целый день. В полседьмого по видеосвязи мне звонят бабушка и дедушка из Кракова. Дедушка поет мне традиционную польскую песню Sto lat, и мне становится несколько лучше, словно он произнес какое-то волшебное заклинание. Как и родители, они перевели на мой счет в польском банке приятную сумму, чтобы после окончания школы я сама могла решить, на что мне их потратить.

И как я могу на что-то жаловаться? Разве что… на то, что никто из них и слова не сказал о Лили. Но это же твоя вина, Ви! Они пытаются защитить тебя!

Мама готовит мне праздничный завтрак – панкейки с голубикой и шоколадной крошкой, и даже разрешает мне выпить латте. Они с папой так сильно меня обнимают, что ко мне снова подступает приступ противного сухого кашля.

– I cannot believe that our baby is so grown up now! (Не могу поверить, что наша малышка уже такая взрослая!)

«I am eighteen, mum, not thirty»… (Мне восемнадцать, мам, не тридцать…)

Да и как, собственно говоря, я должна себя чувствовать? Ничего ведь не изменилось со вчерашнего дня, я все та же Вивиан, погрязшая во лжи одиннадцатиклассница с психическим расстройством. Я знаю, что мне должно быть приятно от повышенного внимания в этот день, но, честно признаюсь, мне бы совсем этого не хотелось, это даже несколько… неприятно. Все ли так чувствуют себя в этот день? Что толку отмечать то, что и так неминуемо настигнет? И какую нужно иметь самооценку, чтобы целый день ожидать от людей подарков, поздравлений, цветов и баннер со своей фотографией на въезде в город?

Саша, хотя и хотел бы поздравить меня довольно скупо, не может удержаться и крепко обнимает. Он также дарит мне деньги, ссылаясь на то, что «я теперь совсем большая девочка». В школу я одеваюсь даже проще, чем в любой другой день, – в неизменную форму Академии. Никто не должен ничего заподозрить.

Еще во время завтрака девочки записали мне длинные аудиосообщения с поздравлениями, так что от них мне вполне хватило объятий. Пожалуй, это единственное, что мне приносит удовольствие в день рождения, – слушать пожелания. И чем точнее они, чем лучше тебя знает человек, тем приятнее.

В фойе меня догоняет Артур, и за короткий момент объятий ему удается положить мне в карман пуховика небольшую открытку с нарисованным на обложке тортом.

– Это шаблон. Черновик. Ну, ты поняла.

Этот день совсем не предвещает беды, пока после обычного обеда в кабинете физики не появляется Анастасия Дмитриевна с крафтовым подарочным пакетом в руках.