Глядя на маленькую фею Каю Золотову, можно сразу сказать, что она необычный ребенок. Она понимает все на каком-то интуитивном уровне, как самый настоящий эмпат. Так, на променаде она держится от нас на расстоянии пары метров, и у Артура есть время обсудить со мной результаты экзаменов, разные варианты поступления. У него все гораздо лучше с русским языком и несколько хуже с математикой. Он рассказывает о планах Бэка и Давида, о том, что Марта и Давид собираются вместе учиться в Берлине на разных направлениях, но в одном университете. Мне становится жутко не по себе даже при самом упоминании их имен вместе.

– Я только боюсь за Каю. Вот представь, уедем мы в Москву, в Варшаву, в Париж – без разницы. А ей оставаться одной, ведь неизвестно, что отец выкинет через год-два. Не знаю, что с этим делать.

«А если устроить ее в школу в каком-нибудь из этих городов? Куда мы поедем?»

– Это еще хорошо, если в Москву. А если в другую страну? Она же не знает другого языка, кроме русского, – Артур резко грустнеет; как и у меня, у него есть такая черта – ударяться в крайности. – А чего я сейчас об этом парюсь? Вот зачем? Пока надо думать о насущных проблемах, да?

«Например, о дне рождения?» – пишу я, ухмыляясь. Артур не выглядит так, будто я застала его врасплох. У него все равно ВКонтакте не скрыта дата рождения.

– Кто бы говорил, – спокойно произносит он, смотря влево, на кочующее меж облаков зимнее солнце. – Ты меня вообще-то на восемь дней старше. – Он переводит взгляд на меня, не силясь уже скрыть улыбку. – Да-да, не делай такое удивленное лицо, мисс скрытность. Ты не сразу скрыла дату рождения, а мне она быстро запомнилась.

Мы делаем фотографии на фоне моря на мой фотоаппарат, и одну я дарю Кае на память. Ее радости действительно нет предела, а уж после того, как мы все обедаем блинчиками с разными начинками в кафе, она с важным видом заявляет, что этот день лучше Нового года.

– А это, надо понимать, планка, – добавляет Артур.

По дороге обратно, как и во время прогулки по городу, Кая берет меня за руку. В такие моменты мне хочется ущипнуть себя и оказаться пятью месяцами ранее, когда я еще не успела соврать совершенно невинным людям. Уже летом мне придется сознаться Артуру в своей лжи. Захочет ли он вообще видеть меня после такого?

«А чего я сейчас об этом парюсь? Вот зачем? Пока надо думать о насущных проблемах», – успокаивающе звучат в голове недавние слова Артура. Они должны стать моим кредо на обозримое будущее.

Чем ближе подкрадывается мой день рождения, тем отвратительнее становится мое настроение. В январе с новыми силами я чувствовала себя активной и решительной: многочисленные тесты, эссе, занятия по йоге и игре на установке, три раза мы с девочками даже успеваем устроить чаепитие в своем секретном месте за китайской ширмой… но с наступлением февраля, как по щелчку, внутри меня начинается буря. Я боюсь, что сама стану той, кто подорвет дурацкие бочки с порохом внутри меня.