«Черт, даже не помогла убрать посуду», – думаю я и начинаю задыхаться от подступающей истерики. Закрыв рот ладонью, я плачу так сильно, что у меня сразу же начинает болеть голова, а ступни сводят судороги. Все неправильно, все не так, как должно было быть! По моей вине имя моей сестры стало табу, ее словно бы стерли из истории человечества. На дрожащих ногах я ковыляю к кровати и почти моментально проваливаюсь в сон, мечтая о том, чтобы мне ничего не приснилось. И случается чудо – я закрываю глаза и будто бы тотчас их открываю, но уже в полседьмого утра.

После контрастного душа я завариваю себе пол-литра ромашкового чая. Эффект плацебо ведь тоже считается эффектом? Учеба помогает оставить вчерашний день в прошлом, и все, о чем я могу думать, это предстоящий урок игры на установке. Но, к сожалению, в этот день моя подруга Анджела удивляет не только всех вокруг, но и саму себя: она объявляет внеурочное собрание по поводу постановки. Тихая комната уже в который раз не оправдывает свое название, пятнадцать друзей Канта и my humble self[62] рассыпались по самым странным уголкам кабинета.

– Анджел, сегодня пятница, вечер, давай решать, – негодует Мирон.

– Да-да, конечно. На повестке дня – весенняя постановка. И здесь у меня для вас есть радостная новость!

– Помню я, чем в последний раз обернулась твоя «радостная новость»…

– Ой, Маш, иди ты… в баню! Нам правда повезло! Пьесу юного Шекспира из девятого будут ставить восьмые, девятые и десятые классы. А нам дали добро на постановку иронических сценок того же автора, дабы не нагружать бедняжек выпускников.

– У нас что-то разное понимание радостных новостей…

– Ага, радостная новость – это добро на неучастие в постановке вообще!

– Блин, пацаны, вы че такие нытики-то?

Словесная перепалка уставших одноклассников так сильно поднимает мне настроение, что мне даже расхотелось уезжать домой.

– Вечером я скину сценарий, напишите сразу, кто кого бы хотел играть, мы поделим роли.

– А там есть роль дерева? – неожиданно для всех спрашивает Марта.

– Дерева? Нет, там есть роли антропоморфных животных.

– Жаль, тогда Ви не сможет принять участие в постановке, – ухмыляется рыжая, не смотря на меня, но оглядывая каждого из ребят в поисках одобрения своей заковыристой шутки. Но, к моей большой радости, ни один из ребят не оценивает ее ремарку, а Бэк даже отвечает:

– Не шути больше, Март, это не твое.

Под таким же столом, за которым сидели мы с Голдом пять месяцев назад, он находит мою вспотевшую ладонь и берет ее в свою. Я даже не знаю, кому из нас нужно это больше: мне, чтобы унять обиду, или ему, чтобы унять растущую агрессию. Мне кажется, что я мельком вижу Лили – ее любопытные глаза выглядывают из-за книжного шкафа. И вот уже показывается рука, сжатая в кулак, – она тоже готова за меня заступиться.