Вот и настало время нашей встречи, Лили. Ты дождалась.

* * *

Мне хочется думать, что во всем виноват високосный год. Или геомагнитная обстановка. Или влияние хода планет на знаки зодиака. Но даже оставаясь глупым подростком, я понимаю, что есть кое-что, в чем я могу себе признаться. И я надеюсь, что это признание делает меня меньшим исчадием ада.

Во всем виновата я сама. Ни Марта или Давид, ни родители или одноклассники, ни Лили или галлюцинации. Только я сама.

Я просыпаюсь в пятнадцать часов восьмого марта в реанимации областной больницы в Калининграде. Конечно же, я только потом узнаю, что нас с Каей увидела мама какого-то десятиклассника, а потом на ее крики прибежали и родители. Мальчики пытались поднять лестницу, но пришлось ждать МЧС, ведь мою спину в четырех местах проткнули проклятые гвозди. Анджела попыталась убить Мирона, Кая в истерике не могла успокоиться почти полчаса, директор много кричал. Скорая приехала быстро, а так как я потеряла какое-то количество крови, меня пришлось везти в город. Спасибо третьей отрицательной. Все это время я была в отключке, ведь кроме того, что из меня торчали гвозди, которые пришлось вытаскивать оперативно, я еще и заработала сотрясение мозга.

Я не сразу фокусирую зрение и осознаю, что нахожусь в прямом смысле в немного подвешенном состоянии, так, что моя спина не соприкасается с кроватью. К левой руке подключена капельница, меня жутко тошнит. Слышатся противные пикающие звуки, а моя койка отгорожена от остальных странной шторкой с геометрическим рисунком.

В горле жутко пересохло. Когда за шторкой начинается какое-то движение, я резко вздрагиваю. Рядом с койкой появляется полненькая медсестра с красивыми широкими бровями, одетая в зеленый костюм.

– Вивиан, ты меня слышишь?

Я киваю.

– Ты можешь говорить? Знаешь, где находишься?

– Да. И нет.

– Отлично. Ты в областной больнице. Мне позвать твоих родителей?

Вновь киваю, приготовившись к ужасной взбучке. Если честно, я готовилась к ней вот уже полгода. Через минуту из-за шторки материализуются мои родители в белых одноразовых накидках, надетых поверх вечерних костюмов. Они были здесь все это время.

– Доча! – выкрикивает отец так, что любой пациент без сознания тут же бы проснулся.

– Vi, you are awake! How do you feel? (Ви, ты очнулась! Как ты себя чувствуешь?)

Осматриваю ужасно уставших родителей, постаревших за эти сутки лет на пять, и честно отвечаю ужасно сиплым голосом:

– Like shit. (Дерьмово.)

Несмотря на мой ответ, родители начинают улыбаться, переглядываются, а папа говорит:

– Дорогая, ей уже лучше.