От огромного количества болеутоляющих я не чувствую головной боли, зато ощущаю напряжение от новой партии громоздящихся мыслей. Родители знают, что я помню Лили. Мои друзья меня ненавидят. Артур меня ненавидит. А мне еще возвращаться в школу! Небывалое везение – лежать в больнице во время каникул. Только я так могу.

Скоро приезжают родители, и мама кормит меня тягучей субстанцией, именуемой кашей, с ложечки, прямо как во младенчестве. Они привозят мне сменное белье, косметику, пару пижам, тапочки, ноутбук и планшет для учебы. Потом мне меняют повязки на спине (медсестра даже просит напуганную маму выйти из палаты) и ставят больнючие уколы в ягодицы.

Хотя мне и нежелательно пока пользоваться гаджетами, я не могу побороть себя, и когда родители уже уезжают на ночь домой, я достаю из прикроватной тумбочки разряженный в ноль телефон и ставлю его на зарядку.

Мне никто не звонил.

Но в моем профиле в Instagram больше трех сотен уведомлений о лайках и подписках. Я вновь закрываю аккаунт и удаляю подписки. Именно здесь Марта нашла первое видео.

ВКонтакте моя страница по-прежнему закрыта от посторонних глаз, поэтому новых сообщений там нет вообще. Только в общем чате нашего класса, и только об уроках.

Зато мне пришли целых три эсэмэски. Первая – уведомление о списании средств за оплату связи от мобильного оператора. Вторая – от Анджелы: «Напиши, когда очнешься и к тебе можно будет приехать».

Анджела хочет ко мне приехать? Перечитаю сообщение завтра, вдруг у меня продолжаются галлюцинации. Последнее сообщение прислал мне Артур. Сердце колотится так сильно, что я начинаю задыхаться. Ставлю телефон на блокировку, считаю до пяти, затем сразу же открываю его сообщение.

«Дай знать, когда придешь в себя. Поговорим, когда выздоровеешь».

И все.

Хорошо, что не проклял. Или еще чего хуже – обругал.

Уже полночь, и я не спешу им отвечать. Вряд ли они ждут моего ответа все эти дни.

Несмотря на то, что я спала итак целую вечность, от уколов сильно клонит в сон. Мне снова ничего не снится, только когда слышу незнакомый голос медсестры, я осознаю, что совершенно не могу пошевелиться. Черт.

– Вивиан? Ты проснулась? Что с тобой? Вот те на, – говорит женщина голосом приспешницы ада. Она выбегает из палаты и через минуту возвращается уже с врачом. Тот начинает потихоньку разминать мне пальцы, и вскоре я выхожу из ступора.

– Как давно у тебя эти параличи? – спрашивает низенький мужчина лет пятидесяти в белом халате. У него на шее висит претенциозный позолоченный стетоскоп. Вижу, как золото начинает плавиться прямо надо мной, еще секунда – и я получу ожог!