– А кто их любит… – Анджела разделяет шоколадные макаруны на половинки и склеивает их с клубничными.

– Моя сестра умерла в больнице от рака.

Подруга переводит взгляд на меня, держа макарун в руке.

– Когда?

– Семь лет назад. Но я вспомнила об этом недавно.

– Твой мозг заблокировал воспоминания? – По привычке киваю, и Анджела протягивает мне пирожное. – Я такое только в кино видела.

– Сколько ей было лет?

– Почти одиннадцать.

– Так вы что, вы…

– Да, мы были близнецами. Знаешь, я сказала об этом вслух, и мне действительно становится легче.

– Поэтому меня так сложно заткнуть, – только и отшучивается она.

На следующий день папа берет на себя роль гонца с плохой вестью.

– Тебя выпишут примерно в начале апреля.

– Что? Почему?!

– Двадцать один день – это стандартный срок. У тебя капельницы каждый день, обследования, с сердцем не пойми что, а еще и рвота!

– Это все из-за пирожных…

– Это все из-за сотрясения! Живо в кровать.

То, что со мной обращаются как с маленьким ребенком, одновременно приносит удовольствие и раздражает. Мама забирает домой ноутбук, а телефоном разрешает пользоваться только ради звонков. Все выходные я лежу в кровати, и лишь в воскресенье утром врач разрешает мне спуститься на улицу в сопровождении мамы подышать воздухом.

– Ребята, наверное, поедут куда-нибудь, будут отдыхать, а у меня просто…

– Stop complaining! You are resting too (Перестань жаловаться. Ты тоже отдыхаешь), – обнадеживает меня мама, двигая коляску. – You have very weird classmates, you know. They could have visited you. You lied, yes, that is a fact, but you nearly died! That is a fact too. (Знаешь, у тебя очень странные одноклассники. Они могли бы и навестить тебя. Ты солгала, да, это факт, но ты чуть не умерла! И это тоже факт.)