Этого мне хватило, и я снова села, а через несколько минут дедушка поспешно вышел из кабинета, открыл дверь на улицу и пропустил меня вперед. Мы оба долго молчали. Наконец я спросила:

– Ты нашел кого-нибудь для меня?

Дедушка фыркнул.

– Это просто идиот, – сказал он. – Вообще не понимает, чем занимается. Мы сходим к кому-нибудь еще, к кому-нибудь получше. Я зря потратил наше время, котенок, извини.

После этого мы ходили еще к двум маклерам, и оба раза дедушка быстро выходил из кабинета, уводил меня и, как только мы оказывались на улице, объявлял, что маклер дурак или кретин. Потом он сказал, что мне не обязательно ходить с ним, потому что он не хочет тратить еще и мое время. Наконец он нашел маклера, который ему понравился, – тот специализировался на подборе пар бесплодным клиентам, и дедушка наконец сказал мне, что есть человек, за кого я могла бы выйти замуж, – человек, который всегда будет заботиться обо мне.

Он показал мне фотографию моего будущего мужа. На обороте были написаны его имя, дата рождения, рост, вес, расовая принадлежность и род занятий. Там же стоял специальный штамп – им помечали документы всех бесплодных людей, и еще один штамп, свидетельствующий о том, что по крайней мере один из ближайших родственников клиента – враг государства. Обычно на подобных карточках указывались имена и профессии родителей, но здесь эти графы остались незаполненными. Тем не менее, хотя родителей моего мужа объявили врагами государства, он, наверное, был знакомым или родственником какого-то влиятельного человека, потому что, как и я, он не попал в трудовой лагерь или в тюрьму и не оказался под арестом – он был свободен.

Я снова перевернула фотографию и посмотрела на него. Красивое серьезное лицо, короткие волосы аккуратно подстрижены. Он слегка приподнял подбородок, и поэтому казалось, что он смотрит с вызовом. Часто бесплодные люди или родственники предателей опускали глаза, как будто чувствовали себя виноватыми или опозоренными, а он – нет.

– Что скажешь? – спросил дедушка.

– Нормально, – ответила я, и дедушка сказал, что устроит мне встречу с ним.

После встречи назначили дату свадьбы, которая должна была состояться через год. Как я уже говорила, мой муж учился в аспирантуре, когда его исключили, но он пытался обжаловать это решение – еще одно доказательство, что кто-то ему помогал, – поэтому попросил отложить брак до окончания судебного процесса, и дедушка согласился.

Однажды, через несколько месяцев после того, как мы оба подписали соглашения, мы с дедушкой шли по Пятой авеню, и он сказал: