Муж посмотрел на меня:

– Откуда он?

– Из Малой восьмерки, – сказала я. – Но раньше он жил в Пятой префектуре.

Муж вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Казалось, он хочет что-то сказать, но у него не выходит. Потом он спросил:

– И что вы с ним делаете вместе?

Я пожала плечами.

– Ходим слушать истории, – ответила я, хотя мы их не слушали по меньшей мере месяц. – Гуляем по Площади. Он рассказывает мне, как вырос в Пятой префектуре.

– А ты ему что рассказываешь?

– Ничего, – сказала я и вдруг поняла, что это правда. Мне нечего было рассказать – ни Дэвиду, ни мужу.

Муж вздохнул и провел ладонью по лбу – он всегда так делал, когда уставал.

– Кобра, – сказал он, – я хочу, чтобы ты была осторожна. Я рад, что у тебя есть друг, правда рад. Но ты… ты почти не знаешь этого человека. Я просто хочу, чтобы ты не теряла бдительности. – Он говорил ласково, как и всегда, но смотрел прямо на меня, и в конце концов я отвела взгляд. – Ты не думала, что он может оказаться правительственным агентом?

Я ничего не сказала. Во мне что-то закипало.

– Кобра? – мягко окликнул меня муж.

– Потому что никому бы не пришло в голову со мной дружить, ты это имеешь в виду?

Я никогда не повышала голос на мужа, никогда не сердилась на него, и теперь вид у него был потрясенный – он даже приоткрыл рот.

– Нет, – сказал он. – Я не это имел в виду. Я просто… – Он умолк и начал заново: – Я обещал твоему дедушке, что всегда буду заботиться о тебе.

Несколько секунд я сидела неподвижно. Потом встала, вышла из-за стола, пошла в спальню, закрыла дверь и легла на кровать. Наступила тишина, и я слышала, как отодвинулся стул моего мужа, как он начал мыть посуду, как играло радио, а потом он вошел в комнату, и я притворилась спящей. Я слышала, как он сел на свою кровать, и ждала, что он заговорит со мной. Но он не заговорил, и вскоре по его дыханию я поняла, что он уснул.

Естественно, мне приходило в голову, что Дэвид может быть осведомителем. Но если это так, то осведомитель из него был плохой, потому что те вели себя тихо и старались остаться незаметными, а он не был ни тихим, ни незаметным. Впрочем, думала я и о том, что это обманный ход: само его несоответствие этой роли повышало вероятность, что он как раз таки осведомитель. Но вот что любопытно: осведомители были настолько тихими и незаметными, что обычно люди догадывались, кто они, – пусть не сразу, но со временем. Было в них нечто особенное – дедушка называл это безжизненностью. Но в конце концов я решила, что главная причина, по которой Дэвид все-таки не может быть осведомителем, – это я сама. Кто мог бы заинтересоваться мной? Какие у меня были секреты? Все знали, кто мои дедушка и отец; все знали, что с ними случилось; все знали, за что их осудили, а в случае дедушки – как приговор был отменен, хотя и слишком поздно. Единственным неправильным поступком, который я совершила, была слежка за мужем, но вряд ли за такое преступление ко мне полагалось приставить осведомителя.