– Доктор? – обратился он к дедушке.

– Да, – сказал дедушка, вставая. – Спасибо, что приняли нас.

– А как же, – сказал маклер, который с самого начала пристально смотрел на меня. – А это ваша внучка?

– Да, – с гордостью сказал дедушка и притянул меня к себе. – Это Чарли.

– Понятно, – сказал маклер. – Здравствуйте, Чарли.

– Здравствуйте, – прошептала я.

Наступила тишина.

– Она немного стесняется, – сказал дедушка и погладил меня по волосам.

– Понятно, – снова сказал маклер и обратился к дедушке: – Заходите, пожалуйста, доктор, я хотел бы поговорить с вами наедине. – Потом посмотрел на меня. – А вы, юная леди, подождите тут.

Я сидела там минут пятнадцать, постукивая каблуками по ножкам стула, – у меня есть такая дурная привычка. В комнате не на что было посмотреть: четыре невзрачных стула и невзрачный серый ковер. Но потом я услышала из-за двери громкие голоса, как будто там спорили, подошла и прижалась к ней ухом.

Сначала я услышала голос маклера:

– При всем уважении, доктор, при всем уважении — по-моему, вам надо подойти к делу реалистически.

– Это что вообще значит? – поинтересовался дедушка, и я с удивлением различила в его голосе злость.

Наступила тишина, а когда маклер заговорил снова, его слова звучали тише, и мне пришлось сильно сосредоточиться, чтобы их разобрать.

– Доктор, простите, но ваша внучка…

– Моя внучка – что? – рявкнул дедушка, и снова повисло молчание.

– Особенная, – сказал маклер.

– Вот именно, – сказал дедушка. – Она особенная, совершенно особенная, и ей понадобится муж, который понимает, какая она особенная.