Только разумное существо обладает способностью действовать в соответствии с идеей законов, то есть в соответствии с принципами, или волей. Поскольку разум необходим для выведения действий из законов, воля есть не что иное, как практический разум. Если разум неизбежно определяет волю, то действия такого существа, признанные объективно необходимыми, являются также субъективно необходимыми, т.е. воля – это способность выбирать только то, что разум, независимо от склонностей, признает практически необходимым, т.е. хорошим. Но если разум сам по себе недостаточно определяет волю, он все равно

Если же разум недостаточно определяет волю, если она все еще подвержена субъективным условиям (определенным импульсам), которые не всегда соответствуют объективным, словом, если воля сама по себе не полностью соответствует разуму (как это действительно бывает с людьми), то действия, которые объективно признаются необходимыми, субъективно случайны, а определение такой воли в соответствии с объективными законами является принуждением.

(Kk. d. p. V. 33.)

Итак, у нас есть:

1) животная воля,

2) свободная воля;

Эта воля:

– безразлична, поскольку он определяется то чистой, то нечистой душой;

– не безразлична, но

– воля par excellence, когда она выражает отношение понимания к способности желания;

– чистая воля, когда разум практичен благодаря простому представлению о законе.

Невозможно придать понятию большую двусмысленность, короче говоря, еще больше запутать его.

Кантовское различение интеллигибельного и эмпирического характера не заслуживает той похвалы, которой так щедро одарил его Шопенгауэр. Кант одновременно стремился к свободе и необходимости, но в результате не ухватил ни одного, ни другого: он оказался между двух стульев.

Почему же Шопенгауэр исповедовал эту доктрину? Потому что это отвечало его метафизическим склонностям, и потому что было так приятно иметь возможность, в зависимости от необходимости, ставить на первое место либо необходимость, либо свободу.

Однако он не оставил доктрину Канта нетронутой, а переделал ее с такой же силой, как и платоновскую доктрину идей. Во-первых, он превратил у Канта интеллигибельный характер в волю, как вещь в себе, тогда как Кант совершенно однозначно, четко и кратко сказал, что это разум; во-вторых, он допустил, что эмпирический характер раз и навсегда определен интеллигибельным, тогда как Кант приписал интеллигибельному способность в любой момент проявиться в эмпирическом характере. Шопенгауэр учит: