Произвол и коррупция
Произвол и коррупция
Как уже упоминалось, основой высшей николаевской администрации были военные. К началу 1853 г. «в составе Комитета министров генералы составляли 55,5 %, в Государственном совете — 49 %, среди сенаторов — 30,5 %»[586]. Даже обер-прокурором Синода в течение почти двадцати лет служил гусар Н. А. Протасов. Естественно, все 10 генерал-губернаторов носили военный мундир. Генералами числились 51,7 % губернаторов[587].
Большинство генералов-управленцев были уменьшенной копией своего монарха, получив, как и он, то же аракчеевское воспитание. Они представляли «своего рода особый тип», который, по словам А. В. Никитенко, «пользовался беспримерным значением во всех сферах нашей общественной и административной жизни. Не было в государстве высокого поста или должности, при назначении на которую не отдавалось бы преимущество лицу с густыми серебряными или золотыми эполетами. Эти эполеты признавались лучшим залогом ума, знания и способностей даже на поприщах, где, по-видимому, требуется специальная подготовка. Уверенные в магической силе своих эполет, носители их высоко поднимали голову. Они проникались убеждением своей непогрешимости и смело разрубали самые сложные узлы. Сначала сами воспитанные в духе строгой военной дисциплины, потом блюстители её в рядах войск, они и в управлении мирным гражданским обществом вносили те же начала безусловного повиновения. В этом, впрочем, они только содействовали видам правительства, которое, казалось, поставило себе задачею дисциплинировать государство, т. е. привести его в такое состояние, чтобы ни один человек в нем не думал и не действовал иначе, как по одной воле. В силу этой, так сказать, казарменной системы, каждый генерал, какой бы отраслью администрации он ни был призван управлять, прежде всего и больше всего заботился о том, чтобы наводить на подчинённых как можно больше страху. Поэтому он смотрел хмуро и сердито, говорил резко и при малейшем поводе и даже без оного всех и каждого распекал».
Поразительно, но даже на самых выдающихся и достойных деятелях николаевской эпохи, в молодости находившихся в оппозиции к Аракчееву, есть отпечаток этого типа. П. Д. Киселёв, по воспоминаниям современников, в отношении своих подчинённых был «грубый деспот» (К. И. Фишер), ко всем обращавшийся на «ты». Знаменитый Н. Н. Муравьёв-Карский, брат декабриста, находившийся в немилости у Николая, по характеристике Д. А. Милютина, выглядит прямо-таки двойником Незабвенного: «…по своим привычкам и понятиям держал себя как командир строевой части; входил во все мелочные подробности службы; хотел всё делать