Как и император, его помощники охотно прибегали к созданию чрезвычайных структур. Министр внутренних дел в 1841–1852 гг. Л. А. Перовский (имел статский чин, но начинал карьеру в войсках) для наведения порядка в Петербурге, по словам Корфа, действовал «во всех… частию совершенно своевольных распоряжениях, совсем не через обыкновенную городскую полицию, которую в высшей степени ненавидит и всячески преследует, а через свою контр-полицию, составленную неофициально и негласно, из разных чиновников особых поручений и мелких послужников… Таким образом… у нас теперь вместо одной полиции целых три: прежняя [обыкновенная], полиция Бенкендорфа [т. е. жандармы] и контр-полиция Перовского…».

Николаевские генералы легко нарушали закон и склонялись к произволу. Московский генерал-губернатор А. А. Закревский приобрёл всеобщую репутацию «самодура, памятного своим самоуправством» (Д. Н. Свербеев). Корф в дневнике 1850 г. пишет о его «самовластном управлении и презрении ко всякому законному порядку». А. И. Дельвиг так описывает стиль его администрирования: «Закревский с самого появления своего в Москве начал деспотически обращаться со многими, произвольно налагал на богатых купцов денежные требования на общеполезные предметы, удалял из Москвы без суда всякого рода плутов, вмешивался в семейные дела для примирения мужей с жёнами и родителей с детьми. Он принимал два раза в неделю просителей и разбирал споры приходивших с жалобами; таковых было всегда множество, и если кто из означенных лиц оказывался, по его мнению, виноватым, он обращался к Фомину, бывшему очень долго Тверским частным приставом… восклицая особым тоном: „Фомин!“, при чём делал особый жест рукою. Фомин препровождал указанное Закревским лицо в полицию. Одним словом, Закревский действовал, как хороший помещик в своём имении… таково было время: высокопоставленные лица полагали, что они не должны подчиняться тем постановлениям, которым подчинены все остальные». Уже при Александре II вспыхнул скандал, ставший поводом для отставки Арсения Андреевича: его дочь при содействии отца вторично вышла замуж, не разведясь с первым мужем.

Дмитриев рассказывает о другом ярком персонаже: «…в Воронеже [в 1841–1847 гг.] был военным губернатором барон [Х. Х. фон дер] Ховен, деспот, которого следовало бы сослать в Сибирь, но его любил Николай Павлович за строгость и называл его в похвалу „урод справедливости“, как будто в справедливости бывают уроды. Он, заметив однажды, что советники губернского правления приходят поздно в присутствие, посадил их всех на гауптвахту и водил их в губернское правление под караулом. Это дошло законным порядком до общего собрания Сената, но ни Сенат, ни министр [юстиции] ничего не осмелились сделать».