«По мнению Сипягина, всякое желание Государя подлежит беспрекословному исполнению, будучи выражением Божественной благодати, от помазанника Божия исходящей», — записал Половцов в дневнике 1901 г. В том же году он изливает на бумагу явно нешуточное беспокойство: «Принципиального, обдуманного, твёрдо направленного нет ни в чём. Всё творится отрывочно, случайно, под влиянием момента, по проискам того или другого, по ходатайствам вылезающих из разных углов искателей счастия. Юный царь всё более и более получает презрение к органам своей собственной власти и начинает верить в благотворную силу своего самодержавия, проявляя его спорадически, без предварительного обсуждения, без связи с общим ходом дел. Страшно сказать… начинает чувствоваться что-то похожее на павловское время».

Сравнения с Павлом I Николай II, конечно же, не заслуживает, но в некоторых случаях он действительно поступал не как европейский монарх, правящий на основании строгого соблюдения законов, а как капризный азиатский деспот. Например, в 1901 г. танцовщица Матильда Кшесинская, в прошлом предмет царской сердечной привязанности, а в ту пору — фаворитка великого князя Сергея Михайловича, вступила в конфликт с директором императорских театров князем С. М. Волконским, отказавшись от ношения какого-то костюма в какой-то роли. Волконский наложил на неё штраф в 50 рублей, Кшесинская написала государю, прося этот штраф снять. Тот приказал министру двора барону В. Б. Фредериксу её просьбу исполнить. На попытку последнего возразить, что в таком случае положение всякого директора театров станет невозможным, «хозяин земли Русской» раздражённо ответил: «Я этого желаю и не желаю, чтобы со мной об этом больше разговаривали!» В результате Волконский подал в отставку, а на его место был назначен сговорчивый В. А. Теляковский. Или возьмём дело петербургского градоначальника генерал-лейтенанта Н. В. Клейгельса (1901–1903 гг.), воровавшего «самым беззастенчивым манером». За его грехи, по мнению прокурора петербургского окружного суда, ведшего дознание, полагалась ссылка на поселение. Но личное благоволение императора завершило эту историю переводом Клейгельса в Киев генерал-губернатором с присвоением чина генерал-адъютанта. В 1902 г. Николай II наложил арест на личное имущество попавшего в опалу в.к. Павла Александровича. Фредерикс тщетно пытался доказать несправедливость и незаконность этого распоряжения, в ответ он услышал от императрицы: «По моему мнению, император может делать то, что пожелает». «Игнорирование закона, непризнавание ни существующих правил, ни укоренившихся обычаев было одной из отличительных черт последнего русского самодержца», — отмечал Гурко, приводя множество других, более поздних фактов, «по существу мелких, но резко нарушавших законный порядок».