Себастьян забронировал отдельные каюты на пароме, хоть это и обошлось вдвое дороже. Он не может внезапно стать отцом, которого у нее никогда не было, и боится отпугнуть ее излишней назойливостью, чрезмерной фамильярностью. Иногда он замечает, что она смотрит на него с любопытством, как будто не может до конца понять, кто он такой. Сам он любит смотреть на нее, но часто отводит глаза, хотя на самом деле больше всего ему хочется впитывать ее присутствие.

Ему интересно, какой она была, когда училась ходить, говорить. Какие вопросы задавала? Какие ей снились кошмары? Какие у нее были увлечения? Тревоги? Каким было ее первое слово? Эти годы становления прошли мимо него. Теперь он видит перед собой молодую женщину, но уже никогда не узнает ее ребенком. Он воображает, что она была полна энтузиазма и любопытства, фонтанировала вопросами; длинные светлые волосы развевались у нее за спиной, и она приплясывала тощими ножками, бегая по пляжу. Эти картины наполняют его грустью и стремлением к большему. Он хочет проникнуть в самые глубины ее души.

Они оба устали, но все равно выходят на палубу, наблюдая за командой матросов, ловко управляющихся с толстыми тяжелыми канатами. Раздается гудок, лоцман выводит свой катер, и паром отчаливает. Они стоят близко друг к другу, и он чувствует, что Жозефина дрожит. Он хочет обнять ее и сказать, что все образуется, но это прозвучало бы самонадеянно и поверхностно. Откуда ему знать, что будет? Неведение и собственное бессилие как раз и пугают.

Когда меркнут береговые огни, они возвращаются внутрь и расходятся по своим каютам. Себастьян лежит на койке, отдаваясь убаюкивающему ритму волн. Но вскоре просыпается, и сон как рукой снимает, когда накатывает шквал беспокойства об Элиз и о том, что ждет их в больнице. Что значит – быть в коме? Это что-то вроде погружения в глубокий сон, чтобы дать телу время восстановиться? Она должна выкарабкаться. Его мысли возвращаются к Мэгги; ему нелегко оставлять ее с детьми, тем более что Люк болеет. К счастью, ее мать вызвалась помочь. Всю ночь напролет он мается в полудреме, думая об Элиз, потом о Мэгги, о Жозефине и снова об Элиз.

Рано утром громкий гудок возвещает об их приближении к порту Роскофф. Себастьян быстро одевается и выходит в коридор. Жозефина уже сидит на стуле в зоне отдыха. Она выглядит взволнованной и усталой, но одета в чистое голубое платье, и светло-коричневый шелковый шарф свободно повязан вокруг шеи. С минуту он наблюдает за ней издалека, прежде чем она замечает его и приветствует грустной улыбкой.